Темный янтарь-2 - Юрий Павлович Валин

— Э-э, гражданочка дежурная, я к вам.

Спящая красавица вскинула кудрявую голову, глянула на визитера и завизжала. Вот это боевая готовность – сразу вжарила как корабельный ревун.

Янис отступил от окна и приготовился объясняться. С этим не замедлилось: застучали встревоженные шаги, распахнулась дверь, выскочил красноармеец – вместо винтовки в его руке был топор, но тоже оружие неприятного вида. Следом на ступеньки вылетел распоясанный, но с пистолетом в руке командир. Уставились – все вчетвером – включая пистолетный ствол – на Яниса. Боевой ревун захлопнулся, кудрявая красавица с торжеством победно взирала на чужака.

— Товарищ техник-интендант второго ранга, красноармеец Выру прибыл в ваше распоряжение. Откомандирован для прохождения службы, – доложил Янис, протягивая документы.

— Что за конкретный нонсенс? – нахмурился интендант, забирая бумаги.

— Ты как сюда попал? – осведомился мрачный скуластый боец-топорщик.

— Через забор. Поскольку не открывали, а у меня приказ «прибыть», – исчерпывающе пояснил Янис.

Красноармеец переглянулся с интендантом – складывалось впечатление, что никакого пополнения сонная в/ч 5281 не ждала.

— Нет, так все верно, конкретно, – признал интендант. – «Откомандирован, Выру Я. М». Но это же вдвойне смешной нонсенс – я строителей запрашивал.

— Я – электрик, – сообщил Янис.

Интендант саркастически хохотнул:

— Это конкретно, коренным образом меняет дело. У нас тут одна электролиния в две лампы. Нам ремонт и подготовка объекта к принципиальному расширению требуется, каменщики, плотники, землекопы.

— Один электрик нам ни рыба, ни мясо, – поддержал красноармеец, наконец ставя топор к ступеньке.

— Не нужен, направляйте меня обратно, – пожал плечами Янис.

Особого уважения эта «вэчэ» не внушала – какое-то сонное и малолюдное царство. Тыловиков и интендантов в армии принято презирать, но Янису доводилось видеть, как они порой работают без сна и отдыха, и какая от них польза. Но случается и иначе, это любой курад подтвердит.

— Нет, как не нужен, – сказал интендант, цепко глядя на медаль товарища Выру. – У нас каждый человек на вес золота! Конкретно каждый! Тем более фронтовик, дисциплинированный, ответственный боец со специальностью. Очень нужен. Однако мы строителей ждали, у нас материалы наполовину получены, строительство затягиваем.

Все посмотрели на кирпич, сложенный в углу двора. Потом интендант глянул на свои ноги в войлочных тапочках:

— Так, всё понятно. Ты, Выру, не удивляйся, мы только под конкретно утро из местной командировки вернулись, нужно было хоть часа три поспать. Служба у нас напряженная, задачи командованием поставлены масштабные, да и не то время сейчас, чтобы вполсилы службу служить. Людей мало, да. Отдохни пока в тенечке, решим, где тебя расквартировать. А ты, Раиса, спишь на посту, что ли? Я тебя предупреждал конкретно или как? Почему наши военнослужащие должны в часть через забор лазить?

— Да когда я спала?! – с возмущением отреклась Раиса. – Он, наверное, с тех дальних ворот кричал, оттуда вообще не слыхать.

Разместили красноармейца Выру под навесом, рядом со стройматериалами. Новый сослуживец – водитель Рахим, пояснил, что в конторе тесно.

На спальные помещения Янис не претендовал – душным летом на воздухе было даже лучше. Ночью становилось прохладно, но шинель вполне выручала. Сложил из досок нары, уяснил непосредственные задачи службы. Слегка подивился: не курорт, но где-то близко.

Вообще в/ч 5281[6] должна была стать мастерской по заготовке, первичной переработке сырья и дальнейшему пошиву зимней формы. «Овчинно-шапочное армейское обеспечение», как сформулировал техник-интендант 2-го ранга Шац – человек энергичный, деятельный, похожий на живенький кругленький смуглый баклажан в по-боевому примятой фуражке. Пока готовилась технологическая база, собирались образцы сырья, утверждалась номенклатура изделий, ждали прибытия технологов и строителей. В распоряжении Шаца имелась единственная машина, и без дела она не простаивала: интендант метался по городу, бывал на Кожевенном и на Овчинно-шубном заводах – давно и исправно работающих крупных местных предприятиях, привозил образцы ароматных полушубков и рукавиц. Выезжал далеко в степь, скупая у граждан еще более пахучие овчины и кожи, ездил «выбивать фонды и материалы». Служба кипела и булькала, трудолюбивый грузовик ежедневно что-то привозил и увозил, материалы прибывали и отбывали, двор пах то керосином, то краской и новой мешковиной.

— У нас пока строителей нет, отдадим пиломатериалы, потом вернут, – объяснял, пробегая мимо машины, загружаемой дефицитными досками, неутомимый товарищ Шац.

Янис грузил, что поручали – в день получалось не так уж много, наводил порядок во дворе, подправлял хилый навес – в довоенную пору здесь располагался хоздвор какого-то не особо обеспеченного астраханского учреждения, от старых хозяев остались кипы покоробившегося картона. Еще имелись у красноармейца Выру ежедневные задачи по приготовлению пищи и хождению в город за газетами и всякими бытовыми мелочами.

Готовил Янис сам на себя – пайковые крупы, хлеб и «жиры» Рахим привозил аккуратно, но сам питался с начальством и вольнонаемной Раисой. Про вольнонаемную «секретарь-бухгалтера на телефоне» и интенданта дело было понятное – все успевал товарищ Шац.

Возился Янис во дворе, занимал руки и голову не особо срочными хозяйственными делами. Жарынь стояла удивительная, как оказалось, дожди в эту пору в Астрахани дело редчайшее, иной раз палило просто невыносимо. Но имелась груда арбузов, сваленная в тени за кирпичами – можно было есть сколько хочешь – имелось на то командирское дозволение. Янис взрезал коротким монтерским ножом полосатый, звонко трещащий бок, вычищал косточки, ел прохладную и сочную сладкую мякоть, и в очередной раз удивлялся солдатской судьбе. Разве время для арбузов?

Вдумчиво писал письма. От Киры успело прийти одно, с кучей приветов от обитателей Тыхау, оказалось, что баба Роза теперь по ночам работает в поселковой пекарне, там булочки особые – экономичные, но с ореховой крошкой – начали выпекать, Пых и остальные совхозники продукт очень одобряют. Ну и еще много чего интересного и личного было в письме. Из Москвы даже два письма успели – Анитка вырабатывала почерк и красочно повествовала о всяких столичных и домашних мелочах – литературный талант у девчонки.

Все это было хорошо. Плохо было в газетах и слухах. Немцы перли. Уже понятно – на Кавказ и Сталинград метят. А тут до Сталинграда всего-то…

— Не дойдут до нас – усмехался Рахим, доливая воды в радиатор «полуторки». – Мы далеко, не трусись, орденоносец, ты все равно нестроевой, у тебя и винтовки-то нет. Отсидишься.

Относительно местным был водитель в/ч 5281 – родом из пригородного поселка, знал округу и город как свои пять пальцев, бывал