Полное собрание сочинений в десяти томах. Том 7. Статьи о литературе и искусстве. Обзоры. Рецензии - Николай Степанович Гумилев

о переводах на иностранные языки. Затем освещается творческая история текста, дается историко-литературный комментарий, а также пояснение (применительно к тексту) основных реалий. Сведения о малоизвестных поэтах, чье творчество стало объектом гумилевской критики, даются подробнее, чем о видных писателях обозреваемого Гумилевым периода истории русской литературы. При ссылке на произведения, помещенные в настоящем собрании сочинений, арабской цифрой указывается номер произведения, римской (в скобках) номер тома.

1

Сириус: Двухнедельный журнал искусства и литературы (Париж). 1907. № 1 (без подписи, под загл.: «От редакции»).

ПРП 1990, Соч III.

Дат.: январь 1907 г. — по времени выхода № 1 журнала «Сириус» (см.: Исследования и материалы. С. 314).

«В конце 1906 года Гумилев энергично занялся подготовкой издания русского журнала, привлек к сотрудничеству, кроме М. Фармаковского и А. Божерянова, скульптора Николауса и художника Данишевского, и в первой половине января «Сириус» № 1 увидел свет. Почти все стихи и вся проза — это Гумилев под разными псевдонимами (в журнале были напечатаны рассказ Гумилева «Гибели обреченные», его стихотворение «Франция» (за подписью «К-о») и два его очерка за подписью «Анатолий Грант»: «Карты» и «Вверх по Нилу» — Ред.). Некоторые из них он держал в секрете даже от сотрудников журнала.

Написал также сам и обращение от редакции: [цит. стр. 1–13]» (Жизнь поэта. С. 42–43). «Б. Унбегаун отмечает, что это был первый литературный журнал, появившийся в Париже, центре русской политической эмигрантской периодики. Сотрудниками его были, по мнению Б. Унбегауна, такие же случайные и временные парижане, как и Гумилев. Заканчивает обзор «Сириуса» Б. Унбегаун следующим суждением: «Не только в недолговечности сказался случайный характер «Сириуса»: он не оставил прямых потомков и не вызвал подражаний» (Унбегаун Б. Русская периодическая печать в Париже до 1918 года // Временник общества друзей русской книги (Париж). 1932. III. С. 33). <...> Судя по «роскошному» оформлению журнала, наличию вклеек с репродукциями художественных произведений и содержанию (поэзия, проза, художественная критика), «Сириус» должен был стать парижским аналогом журналов «Золотое руно» и «Весы». Однако исходя из обращения «От редакции», составленного Гумилевым, можно думать, что его издатели претендовали на большее: [цит. стр. 4–5]. Более того, в этом обращении декларируется исключительно эстетический подход к явлениям искусства, столь характерный для всей последующей деятельности Гумилева: [цит. стр. 10–13]. Это направление журнала Гумилев подтверждает в <...> письме к Брюсову: «Его направление будет новое, и политика тщательно изгоняема». Можно думать, что декларация подобного направления в годы русской революции и в достаточной степени политизированной среде русских парижан была само по себе явлением достаточно необычным» (Николаев Н. И. Журнал «Сириус» (1907 г.) // Исследования и материалы. С. 310–311). «“Зачем Гумилев взялся издавать «Сириус», — гадала тогда же, в 1907-м Аня Горенко, девушка также не без фантазии, но, конечно, менее буйной, чем у ее будущего мужа. — Это меня удивляет и приводит в необычайно веселое настроение. Сколько несчастиев перенес наш Микола и все понапрасну!” (Стихи и письма. Анна Ахматова; Н. Гумилев // Новый мир. 1986. № 9. С. 205). Анна Андреевна, как совершенно ясно сейчас, ошибалась — не понапрасну. И дело не только в том, что три тощих томика “Сириуса” ныне — украшение крупнейших библиотек и гордость коллекционеров-библиофилов, но и в том, что детище Гумилева не забыто и историками литературы: о “Сириусе” пишут статьи и правильно делают, ибо за трогательными розовыми корочками этого полудетского журнала отчетливо видны классические очертания великого и непревзойденного маковско-гумилевского “Аполлона”» (Зобнин. С. 58).

О соредакторе Гумилева М. В. Фармаковском см. комментарии к № 2 наст. тома. О «сириусских» публикациях Гумилева см. №№ 57 в т. I, №№ 1, 2, 3 в т. VI наст. изд. и комментарии к ним; см. также вступительную статью к разделу «Комментарии» в т. VI наст. изд.

Стр. 7. — Упоминание о «развратной, но роскошной Помпее», очевидно, связано с тем, что в № 1 «Сириуса» был опубликован очерк М. В. Фармаковского «Помпейи: Этюд».

2

В мире искусств (Киев). 1907. № 22–23.

ЗС, ПРП 1990, Соч III, Полушин, ЛО (публикация А. В. Лаврова и Р. Д. Тименчика)

Дат.: осень 1907 г. — по датировке Р. Д. Тименчика (см.: ПРП. С. 350).

17 ноября 1907 г. Гумилев сообщал Брюсову о своей поездке в Россию во второй половине октября: «...между прочим, проездом в Киеве сделался сотрудником “В мире искусств”» (ЛН. С. 453). Помимо статьи «М. В. Фармаковский: artiste-peintre» в этом журнале (1907. № 20–21) было опубликовано ст-ние Гумилева «Ужас» (см. № 88 в т. I наст. изд. и комментарии к нему). В очерке Гумилева присутствуют сквозные мотивы, присущие его творчеству этой поры.

Фармаковский Мстислав Владимирович (Формаковский, 1873–1946) — художник, критик, музейный работник, впоследствии — главный хранитель Русского музея, «вошел в историю культуры скорее как археолог, специалист по старинному стеклу и фарфору. Его книга «Консервация и реставрация музейных коллекций» стала классической. В 1920–1930-е годы он работал в ленинградской Академии материальной культуры...» (Шубинский В. Николай Гумилев: Жизнь поэта. СПб., 2004. С. 123). Автор воспетого Ахматовой портрета Гумилева «с веером» (1908, воспроизведен в РП II, вклейка между с. 480–481). О Фармаковском см.: Сообщения Гос. Русского музея. Вып. 2. Л., 1847. С. 48–49; Революция 1905–1907 годов и изобразительное искусство. Вып. З. Украина и Молдавия. М., 1981. С. 38, 47, 126.

М. В. Фармаковский сотрудничал с Гумилевым в журнале «Сириус» (Париж, 1907. № 1–3; см. комментарии к № 1 наст. тома), издававшемся на средства Фармаковского под редакцией Гумилева, Фармаковского и А. И. Божерянова (Божерянов Александр Иванович (1882–1961) — художник-график, театральный художник и иллюстратор).

Стр. 30–32, 46–48. — Образы «конквистадора», покоряющего неведомые земли в поисках Эльдорадо, и рыцаря-дьявола (иногда — препятствующего ему) — один из самых важных символических комплексов в раннем творчестве Гумилева, получивший отражение как в названии первой книги (см. вступительную статью к разделу «Комментарии» в т. I наст. изд.), так и в ст-ниях «Сонет» («Как конквистадор в панцире железном...», 1905), «Влюбленная в дьявола» (1907), «За стенами старого аббатства...» (1907), «Рыцарь с цепью» (1908), «Старый конквистадор» (1908) (см. №№ 36, 58, 74, 113, 117 в т. I наст. изд. и комментарии к ним); антитеза «конквистадор» — «дьявол» оказывается композиционно-образующим элементом в цикле «Капитаны» (ср. второе и четвертое ст-ния — №№ 148, 150 в т. I наст. изд.). Разумеется, генезис этой образности не сводится к упомянутым произведениям Фармаковского, охватывая (гипотетически) очень широкий круг источников — от гравюры А. Дюрера «Рыцарь, Дьявол и смерть» до