Любовь со вкусом корицы - Анна Морозова

нему свои клешни. Что за привычка такая? Так, не поняла. А чего Соколов не отталкивает её? И почему я слышу странные звуки? Поднявшись на цыпочках, уже не церемонясь, отодвигаю створки дверей, и то, что я вижу, заставляет мою челюсть затеряться где-то в районе ног. С лица слетает вся краска, в груди больно царапает, а в глазах становится мутно. Я не думала, что видеть поцелуй двух людей настолько мерзко, противно и неприятно. Но, наверное, всё дело в Лёше. Или в Арине. Уже не важно. Как и не важно то, что моё нахождение в потайной «комнате» не осталось в тайне. Настолько поразившись увиденным, я не заметила, как выскочила из шкафа и побежала в сторону дверей, сквозь грохот собственного сердца слыша голос Лёши:

— Вася, стой!

Девочки, потихоньку движемся к финалу.

Глава 50

— Вася. Вася, подожди! — Слышу голос Леши за своей спиной, заставивший ускорится меня ещё сильнее. Я бегу так, словно от этого зависит чья то жизнь. Бегу в сторону леса, потому что это единственное место, способное унести меня подальше от дома.

— Долго ты ещё собираешься крос наматывать? — Кричит Соколов, судя по всему, не собираясь сдавать позиций. Решив, что глупо бежать от проблемы, когда эта самая проблема едва не наступает мне на пятки, я резко торможу, упираясь ладонью в первый попавшийся дуб. Согнувшись, пытаюсь отдышаться. Так много я не бегала со времен школы. В обморок бы не грохнуться.

— Ты! — Пыхтит Лёша, и то, как звонко звучит его голос, означает, что он где-то близко. Но смотреть, где именно, я не собираюсь. Вот ещё. Пусть к своей Арине валит отрабатывать языковые навыки. — Я чуть не сдох! Ты в прошлой жизни была спринтером?

Я продолжаю молчать, мысленно посылая Соколова в задницу своей бывшей. Но этот плющ даже не планирует затыкаться, наматывая мои нервы в канатные узлы.

— То, что ты видела. В общем это… ну, как бы..

— Это не то, что я подумала? — Зло усмехаюсь и, резко повернувшись, натыкаюсь на два зеленых глаза, косивших под несчастного «Бемби».

— Вообще, не то, что ты подумала, — кивает он, словно болванчик. — Это недоразумение. Точно тебе говорю. Она сама меня поцеловала. Отвечаю!

— А ты не особо-то сопротивлялся.

— Не неси чушь. — Хмурится Лёша. — Арина, она…Погоди-ка, кукурузина, ты что, ревнуешь?

— Вот ещё! — Фыркаю, смыкая на груди руки, словно это поможет мне спрятаться и исчезнуть. Я бы не отказалась от такого полезного навыка. А ещё лучше — от умения стирать людям память.

— Ты ревнуешь! — Улыбается этот хрен, демонстрируя ряд белоснежных зубов.

— Отвали!

— Ревнуешь, ревнуешь.

— Ничего подобного! — Рявкаю чувствуя, как щеки покрываются алыми пятнами. Сейчас он ещё вспомнит про моё волшебное появление из шкафа, и можно спокойно рыть яму. И желательно поглубже, чтобы закопать там Соколова со своей буферной нимфой.

— Ревнуееешь! — Едва не пищит от восторга, поигрывая бровями.

— Соколов! Ещё хоть слово! — Грозно шикаю, наводя на него указательный палец.

— Всё, молчу. — Лёша выставляет вперед ладони в примирительном жесте, но в шаловливых глазах не скрыть восторженного блеска.

— Вот и молчи!

— Ага. Ну что, пошли? — Он делает шаг, пытаясь меня обнять.

— Пошли. — Я скидываю его руку со своего плеча и первая устремляюсь в сторону дома. Соколов плетётся следом, бормоча себе под нос какие-то заклинания. Я не рвусь расшифровывать, что он там говорит, но последнее слово отчетливо касается слуха.

— Ревнуешь.

— Я всё слышу! — Фыркаю, но моих губ касается улыбка. На этого идиота даже в такой ситуации невозможно злится. Хотя несколько минут назад я была готова распластать его на кусочки.

— Ты о чем? — Делает вид, будто не понимает. Ну-ну.

— О твоём словарном запасе.

— Каком ещё словарном запасе?

— Состоящем из одного единственного слова.

— Ааа. Ты о том, который начинается на букву Р?

— Заткнись!

— Ну, Васёк, хватит дуться! — Лёша хватает меня за руку и резко дергает на себя, отчего я начинаю шататься. На всякий случай, видимо, страшиться получить люлей, делая шаг назад. — Да я на эту Арину срать хотел. Честно, честно! Она сама присосалась. Мне вообще не понравилось. То есть я хотел сказать, что у нас и не было ничего. Просто чмок, без всяких там продолжительных чпоков.

— Каких ещё чпоков? — Хмурюсь я — Ты нормальный вообще?

— Продолжительных.

— Ты хотел сказать без продолжения?

— Нет. То есть да. Блин, Васёк. Ну не могу я нормально формулировать мысли, когда ты смотришь на меня взглядом Халка-убийцы. Я, кажется, даже в штанишки сикнул.

О Господи! Ну что за трепло! Я прячу лицо в ладонях и начинаю сотрясаться. Живот буквально стягивает от смеха, но Лёша, кажется, понял мои нахлынувшие эмоции совсем иначе. Я чувствую касание пальцев на своем плече и взволнованный голос с едва уловимой хрипотцой:

— Вась, ты чего? Ну прости меня, дурака. Эта коза сама набросилась. Я даже если бы хотел, не успел бы отпрыгнуть. И мы правда не целовались. Знаешь, есть такая штука — обман зрения называется. Честно. Да мне вообще плевать на Арину. Понятия не имею, как она узнала, что я здесь. Последний раз мы полгода назад увиделись. Случайно. Я в клубе с пацанами отдыхал, ну и она там. Но поверь на слово, я её отшил. Чем хочешь поклянусь. Даже членом могу, если надо.

Меня настигает новый приступ неконтролируемого смеха. Запрокинув голову, я хохочу так сильно, что слезы из глаз текут рекой.

— Ты ржёшь, что ли? — Возмущенно пыхтит Соколов. — Серьезно? Леонтьева, да я едва сердечный приступ не заработал, думая, что ты в своих слезах утопаешь.

— Я больше не могу — хриплю, хватаясь за живот. — Ну ты и придурок, Соколов.

— И чего это я, придурок? — Обиженно бормочет Лёша. — Я тебе душу открыл, поделился переживания и вообще, думал, после увиденного ты меня из своего списка любимчиков вычеркнешь.

Так практически и произошло до момента нашего с ним разговора. Точнее, его монолога. Я