Любовь со вкусом корицы - Анна Морозова

— Ладно, — Борис поднимается со стула, и упирается ладонями в стол, — хватит жопы свои насиживать. Пойдемте собираться. Через час выдвигаемся.

— Ооо, — протянул Андрей. — Плохи дела. В нашем Борьке опять проснулась грозная мамочка. Мам? А можно я пойду погуляю? Ну, пожалуйста.

— Дрон, я когда-нибудь тебе челюсть выбью! — Рыкнул на него Борис, первым покидая нашу компанию. Я решила, что тоже бы пора сваливать. Взяв со стола так и не тронутую тарелку с омлетом и выпитую кружку кофе, направилась к раковине.

— Вась! — Крикнул Андрей. — Посуду не мой. Я сам.

— Спасибо, — улыбнулась ему в ответ. Аккуратно поставила посуду на керамическую поверхность и, взмахнув хвостом, убежала вверх по лестнице, ощущая, как спину прожигает чей-то пытливый взгляд. И мне даже гадать не нужно, кому он принадлежит. Одному зеленоглазому сухарю, лишившему меня сна, аппетита и спокойно жизни.

Глава 53

— Так и будешь молчать? — Усмехается Лёша, регулируя громкость на магнитоле. Я не спешу вести с ним диалог. Как, впрочем, и полчаса назад, когда мы все дружно грузились по машинам и прощались. Соколов спросил, сколько времени, но был мною проигнорирован. Я всё ещё обижена. Потому что не ожидала вот такого к себе отношения. Пустого, безразличного, словно ему нет до меня никакого дела. Я не хочу томиться в догадках, что же всё-таки повлияло на его поведение. Это то ещё дерьмо.

За окном мрачно и уныло. Прям олицетворение моей души. Скоро, наверное, пойдет дождь. Терпеть его не могу.

— Нет, ты, конечно, можешь и помолчать. Я никуда не тороплю.

— Издеваешься? — Возмущаюсь я, дернувшись. Смотрю на сосредоточенный профиль друга и раздражаюсь ещё сильнее, когда его губы кривляться в самодовольной улыбке. — Соколов, ты вообще адекватный человек?

— Да вроде не жалуюсь — жмет он плечами, продолжая веселится.

— Это ты меня игнорил всё утро! Ты вел себя как последняя скотина! А сейчас хочешь, чтобы я с тобой разговаривала? Не много ли на себя берешь?

— Обожаю, когда ты такая бешеная. Прям дух захватывает.

— Я не могу так больше. — Вздыхаю я, отворачиваясь. — С тобой невозможно серьезно разговаривать. Что ни слово — шуточка.

— Каждый человек выплёскивает свои эмоции по своему. Тебе ближе агрессия, мне — юмор. — По-философски заявляет Соколов.

На данный момент моё эмоциональное состояние на уровне выжатого лимона. Я устала! Даже сил нет на то, чтобы спорить. Да и есть ли в этом смысл, если на любую мою претензию Лёша всё переводит в юмор. А наши отношения — это не Камеди Клаб. И мне совсем не смешно.

— Что ты хочешь от меня, Вась? — Спрашивает, Лёша после недолгого молчания. А я уже ничего не хочу. Совсем. Достало. Все утро как на пороховой бочке после вчерашнего рандеву.

— Просто не разговаривай со мной. — Прошу тихо, прикрывая от усталости глаза.

— Давай поговорим.

— Чтобы ты опять всё перевел в шутку? Нет уж, спасибо. Молчи, Леш. У тебя это получается лучше всего.

Резкий толчок заставляет распахнуть глаза и посмотреть в окно.

— Почему мы остановились? — Интересуюсь безразлично. — Что-то с машиной?

— Посмотри на меня. — Требует Соколов тоном, не терпящим возражения. Ага. Разбежалась. — Вася!

— Отвали! — Фыркаю сердито. — И давай уже заводи машину. Я хочу домой.

Слуха касается какая-то возня, громкий щелчок, а затем хлопок, от которого я вздрагиваю. Краем глаза замечаю Соколова за окном, и сердце пускается в безумный скач. Он распахивает дверь с моей стороны и грозно шипит:

— Выходи!

— Нет! — Упрямлюсь я.

— Так я и думал!

— Что ты делаешь!? — Ахаю от возмущения, когда Соколов просачивается в машину, упираясь в моё лицо своим плечом. Он отстегивает ремень безопасности, нещадно наполняя мои легкие своим парфюмом. Вылезает обратно на улицу и тянет меня за собой. Я, как пулька в пистолете, вылетаю, едва не потеряв равновесие. Поправляю пальцами упавшие на лицо волосы и только потом набрасываюсь на Соколова с кулаками.

— Ты придурок! — Кричу, не сдерживая эмоций. Луплю так, что костяшки начинает жечь, но продолжаю выплескивать весь негатив, скопившийся за несколько мучительно долгих часов. — Ненавижу тебя! Не! На! Ви! Жу!

— Василиса, успокойся! — Леша перехватывает мои запястья и, дернув на себя, загребает в кольцо своих рук. Тяжело дыша, я из последних сил пытаюсь сопротивляться. Дергаю ногой, ударяя Лёшу по лодыжке, стучу ладонями по спине, царапаю, но по итогу опускаю руки, оставив их вяло болтаться в воздухе. Кажется, запас энергии на сегодняшний день исчерпан. Мне нужен допинг в виде полноценного сна и одиночества.

Я чувствую, как тяжело вздымается мужская грудь, как горячее дыхание обдает волосы на макушке и на глазах наворачиваются слезы. Мне совсем не хотелось устраивать бессмысленный концерт, а уж реветь и подавно. Показывать свои слабые стороны Соколову вдруг оказалось стыдно. Не правильно что ли. Пусть он всё ещё мой друг, коим я его считаю, даже несмотря на говняное поведение. Он ещё и мужчина, который заставил моё сердце вновь ощутить незабываемые эмоции. И который возвысил к небесам, а потом резко уронил на землю, покалечив едва окрепшие крылья. Возможно, я слишком всё утрирую. Но в данный момент это именно то, что колеблется в душе.

— Ну почему ты такая дурная, Васёк. — Вздыхает Лёша, упираясь подбородком в мою макушку. — И нетерпеливая.

Я не стараюсь развеять его монолог своей унылой болтовней. Да и что на это можно ответить не имею понятия. Он слишком сложный, слишком непонятный. А играть в разгадывание ребусов мне совсем не хочется.

Поежившись от прохладного порыва ветра, покрываюсь мурашками, когда на плечо падает одинокая капля дождя, оставляя после себя неприятное ощущение. На небе сгустились черные тучи. И это призыв скорее спрятаться в укрытие.

— Отпусти меня — тихим дрожащим голосом развеиваю тишину. Лёша не сопротивляется. Расцепляет на спине руки, и я тут же делаю шаг назад, глядя в неспокойное небо. Мои волосы колеблются в воздухе от очередного дуновения ветра.

— Пошли в машину — говорит Соколов. — Сейчас ливанет.

Ничего не ответив, молча направляюсь к