Продажный рок. Как лейблы укротили панк, эмо и хардкор - Дэн Оззи

Вскоре после тестового прогона Thursday для Victory Кили заканчивал рабочую смену в студенческом центре Рутгерса. Когда он поднял глаза, то обнаружил лежащий перед ним контракт с логотипом бульдога. «Я работал там в минимаркете, и не успел опомниться, как вошел Джефф, бросил передо мной стопку бумаги и сказал: "Мы подписываем контракт с Victory!"» – вспоминает он.

У Thursday не было ни руководства, ни юристов, чтобы помочь им ознакомиться с контрактом, и они подписали его без особых раздумий. «Переговоры прошли безболезненно, – вспоминает Бруммель. – По сути, я сделал предложение, и они его приняли». Однако группа не осознавала, что сделка с Victory часто означала заключение контракта только на запись несколько альбомов, что давало лейблу права на публикацию и мерчандайзинг.

«Единственное, что запомнилось мне, это то, что он сказал: "Вам, ребята, нужен фургон, верно? Вот этот маленький контракт, и мы заплатим вам пять или десять тысяч долларов; это просто формальность", – вспоминает Пейн. – И мы подписали контракт и получили деньги, но это было связано с изданием [альбома]. Типа: "Ну, это было нечестно. Это было на нашей совести"».

Были заблаговременные предупреждения, заставившие Thursday задуматься, например, реакция, которую Рикли получил от коллег по Victory – групп Snapcase и All Out War. «Я помню, что после того, как мы подписали контракт, я оказался в клубе CBGB, где играли All Out War, – говорит он. – Я такой: "Привет, чувак, я Джефф из Thursday. Мы тоже только что подписали контракт с Victory". А они все просто начали смеяться. Они такие: "О, ребята, вы в полном дерьме!" Я подумал, что они шутят, но после того, как третья группа с Victory сказала то же самое, я подумал: "Чувак, это не к добру"».

«В то время у новых групп на Victory было много проблем с лейблом, и с ними быстро расставались, добившись некоторого успеха с продажами пластинок, – говорит лидер Snapcase Дэрил Таберски. – Помню, я говорил [Thursday], чтобы они не влезали в долги перед Victory и чтобы их гастрольные бюджеты не зависели от бюджетов на запись, тогда у лейбла не будет дополнительных рычагов давления на них. Я также посоветовал им тщательно просматривать отчеты о выплате авторских отчислений».

Несмотря на все предостережения, Thursday с радостью приняли скромный бюджет Victory, чтобы начать работу над своим вторым альбомом, Full Collapse, который вернул их в студию Big Blue Meenie. Full Collapse запечатлел группу в идеальный момент ее эволюции. Они уже достаточно много повидали, чтобы устранить свои мелкие недочеты, но все еще были достаточно молоды, чтобы демонстрировать юношеское самообладание. С появлением Педуллы к звуковой индивидуальности группы добавился последний недостающий элемент. Неожиданные гитарные ходы, которые он вставлял в проигрыши, привносили элемент стадионного рока в их гимновый пост-хардкорный стиль.

Если Waiting был во многом личным и интроспективным, Full Collapse выплескивал энергию наружу через припевы, рассчитанные на участие зрителей и совместные крики. Thursday подарили себе сокровищницу выжигающих сцену песен: «Understanding in a Car Crash», «Paris in Flames» и «Cross Out the Eyes».

Эмоциональный резонанс Full Collapse привел к тому, что группу стали называть все более распространенным и зачастую нелицеприятным термином «эмо», что лишило их уважения более высокомерных слушателей. Кили со смехом говорит: «Законодателям вкусов никогда не нравилась наша группа». Buddyhead, самый влиятельный на тот момент интернет-сайт сплетен о музыке, описал стиль Thursday на Full Collapse как «настоящий рок для мальчиков-нытиков, и притом хардкор для суперкрутых парней в стиле "давайте покажем друг на друга"». И это был положительный отзыв. Pitchfork охарактеризовал его более лаконично, назвав одним словом – «дерьмо», а в заключение своей статьи посоветовал читателям вместо этого послушать Relationship of Command группы At the Drive-In.

Но товарищи Thursday, ставшие непосредственными свидетелями стремительного и неоспоримого воздействия альбома, не понаслышке знали, как обстоят дела на самом деле. Адам Турла, лидер другой группы с Eyeball Records, Murder by Death, вспоминает, как получил записанный CD-R от самого Рикли после того, как обе группы сыграли совместный концерт в анархистском книжном магазине в родном городе Турлы, Блумингтоне. «Каким-то образом Джефф узнал мой адрес и пришел ко мне домой в полночь после концерта, – говорит он. – Он такой: "А у нас новый альбом. Я очень хочу, чтобы ты его послушал!" Он вручил мне экземпляр Full Collapse, который они записали, но еще не выпустили, и был очень горд этим. Я никогда не слышал ничего подобного. Большая часть хардкора и эмо, которую я слышал, имела очень специфическую динамику. Первое, что я заметил, будучи большим поклонником Cure, это что в нем стало больше элементов гитары новой волны, а не только тяжелого, пыхтящего материала. Это меня просто ошеломило. Мы заслушали этот альбом до дыр».

Последний месяц 2001 года Thursday провели в разъездах, выступая на разогреве у своих собратьев из Штата садов[145] – Saves the Day и Hey Mercedes, новой группы, состоящей из бывших участников Braid. Концертными площадками этого тура были не подвалы и не маленькие клубы, к которым они привыкли; теперь они играли для нескольких сотен человек в таких местах, как Trocadero в Филадельфии и House of Blues в Лас-Вегасе. Можно списать это на сочетание чистого адреналина и слепых амбиций, но большие сцены, казалось, не смутили Thursday. На самом деле, дополнительное пространство и новые лица только придали им сил.

«Они выступали на разогреве, но каждый вечер становились признанными рок-звездами, – вспоминает лидер Saves the Day Крис Конли. – Я никогда не видел подобной группы. Их энергетика была непревзойденной, и публика сходила с ума каждый вечер. Эта музыка просто заводила».

В частности, Рикли превратился из неуклюжего подростка с дурацкими движениями «поп-н-лок» в полноценного шоумена. Больше не боясь удариться головой о потолок, он прыгал по всем углам сцены, описывая микрофоном над собой огромные концентрические круги. Он вовлекал в выступления первые ряды, заставляя каждого зрителя в пределах досягаемости чувствовать себя почетным членом группы. Чем больше людей выкрикивало ему в ответ его тексты, тем бесстрашнее он становился. Рикли превратил Thursday в группу, на которую невозможно было просто смотреть – ее нужно было прочувствовать.

«Вряд ли многие знали, кто мы такие, но мы играли в течение получаса, и к концу выступления все в зале ощущали себя на одной волне, – говорит Пейн. –