Негаданная Судьба - Лунная Кошка

— Зачем ты явился в долину, Гэндальф Горевестник? — прошипел он. — Ты пришел под мой кров, чтобы разрушить все то, к чему я так долго шел?

— Эмин имеет право знать об этой находке, — спокойно возразил маг. — Ты не можешь отрицать, что она всегда хотела вернуться, и теперь я могу ей в этом помочь.

— Эмин счастлива в Эреборе! Уходи, маг. Уходи, и не возвращайся под Гору никогда!

— Я понимаю твои чувства, Торин, — волшебник мягко положил руку ему на плечо. — Но послушай моего совета — не стоит строить свое счастье на лжи. Когда-нибудь она узнает о том, что ты утаил от нее, и тогда ваши отношения никогда уже не станут прежними.

Торин хотел возразить, но отворилась дверь, и в зал влетела сияющая Гермиона.

— Гэндальф! — вскричала она, повиснув у него на шее. — Маг всегда приходит вовремя, да?

— Что сказать? Не каждый день мне выпадает такая честь, и мне на шею бросаются подгорные королевы! — лукаво улыбнулся маг. — У меня для тебя вести, а вот хороши они, или нет — решишь сама. Врата в твой мир найдены. Но времени мало. Проход должен быть закрыт как можно скорее, и если ты хочешь, — он сделал многозначительную паузу. — то отправиться мы должны немедля. Путь далекий.

Гермиона с лихорадочным блеском в глазах смотрела то на мага, спокойно ждущего ее решения, то на мужа, во взгляде которого явственно читались паника и ярость. Одинокая слеза медленно сползла по ее щеке. Гермиона медленно подошла к Торину.

— Я должна, понимаешь? — зашептала она, утыкаясь ему в плечо. — Я не смогу спокойно жить, если не узнаю, что сталось с волшебным миром и моими друзьями. Я должна расставить все точки, должна...

Торин не помнил, что ответил ей, не помнил даже ее лица в тот момент. Его снова рушился, и он ничего не мог с этим поделать. Он мог только смотреть, как его жена поднимается в седло позади Серого мага и исчезает в туче дорожной пыли, взметнувшейся из-под копыт его коня.

Гарри Поттер не мог объяснить, почему в этот декабрьский день за окном всегда шел дождь. Серый, липкий, превращающий празднично белый снег в грязное месиво. А ведь еще вчера они с Джинни и их двухлетним сыном Джеймсом были в гостях у Уизли и лепили снеговика под искристым зимним солнцем. Наверное, теперь тот уже превратился в жалкую грязную лужу.

Он подошел к окну и осторожно отодвинул в сторону легкую полупрозрачную занавесь. С тех пор, как он и Джинни Уизли поженились и поселились в доме на площади Гриммо, здесь многое поменялось, и особняк уже не был тем темным мрачным зданием, битком набитым богартами и крикливыми портретами, каким его помнил Гарри. В частности, Джинни заменила тяжелые плюшевые портьеры, в которых стаями гнездились докси. Впрочем, портрет миссис Блэк остался на своем законном месте, и эмоциональная даже в таком виде мать Сириуса умудрялась отдуться за всех, кого переселили на чердак.

Из столовой послышался жуткий грохот пополам с ругательствами. Гарри тяжело вздохнул и прикрыл глаза, поблагодарив Мерлина за то, что мудрая Джинни вчера решила остаться в Норе.

Сириус. Его крестный, вероятно, разнес полкухни в поисках еще одной бутылки Огденского. С определенных пор у Гарри вошло в привычку прятать спиртное по тайникам. Впрочем, теперь на Сириуса накатывало на удивление редко, и до зеленых гоблинов он напивался исключительно в те дни, когда суетливый, окутанный ветвями омелы декабрь, уверенно приближал рождественские праздники.

И очередную годовщину битвы в Министерстве.

Гарри с трудом протолкнул горький комок, застрявший в горле. Пять лет. Прошло уже пять лет с тех пор, как он не уберег лучшую подругу. Позволил ей умереть, услужливо подсказал внутренний голос, и молодой волшебник был с ним абсолютно согласен.

За прошедшее с тех пор, очень долгое, невыносимое длинно тянувшееся время, он сроднился со своей болью, научился не думать о Гермионе ежедневно, даже ежечасно, и внутри уже не болело, будто бы обожженное, а тупо ныло, не давая забыться.

С Роном они не виделись года два. После трагедии в Отделе Тайн тот утешился быстро, и уже спустя месяц нашел отдохновение в объятиях Лав-Лав. Гарри, ослепший от горя и ярости, в неконтролируемом порыве наговорил другу достаточно для того, чтобы тот перешел в категорию бывших. Они так и не помирились, а потом, когда Рон уплыл в собственный кошмар, потеряв в битве Фреда, было уже поздно что-либо менять. Откровенно говоря, Гарри не слишком этого хотел. Война изменила Рональда Уизли далеко не в лучшую сторону.

Гарри повезло больше всех. У него была Джинни. Она не дала ему пропасть тогда, после гибели Гермионы, и после, когда в решающей битве с темнейшим волшебником тысячелетия он потерял многих, кто был ему дорог. День за днем не давая ему замкнуться в себе и обрасти кошмарами, помноженными на безысходность и чувство вины, она вела его к мысли, что жизнь продолжается, что худшее позади, и пора выползать из старой раковины.

С Сириусом дела обстояли гораздо хуже. Никто из свидетелей происшедшего не сомневался, что именно сделала Гермиона. Она спасла его от падения в Арку Смерти, оттолкнула и провалилась туда вместо него. Именно последнее и стало основой терзаний последнего из Мародеров. Он, старый грешник и бывший узник Азкабана, был жив, и вместо его бесполезной никчемной жизни, прервалась жизнь юной девочки. Сердце Сириуса этого не выдерживало.

Пил он много. И в горячечном угаре становился совершенно неуправляемым, громил особняк на Гриммо, и однажды даже едва не спалил Вальбургу. Правда, последнее обеспечило в доме почти двухнедельную тишину.

Сириус окончательно слетел с катушек после финальной битвы, в которой погибли Ремус и Нимфадора. И Гарри был бесконечно благодарен Джинни, которая не только согласилась выйти за него замуж в эти тяжкие месяцы, но и терпеливо сносила закидоны его крестного и попутно успевала обустраивать уютное семейное гнездышко. Да еще и родила ему сына в неполные семнадцать.

Гарри с тоской окинул взглядом улицу. Почему дождь всегда идет именно в день смерти Гермионы? Зимний дождь. Так знаково. Он