Цветы и яблоки - Светлана Ручинская

духе и внутренней свободе, за 25 лет своей жизни она была буддисткой, кришнаиткой, атеисткой и нео-язычницей. По примеру новых подруг она начала интересоваться православием. Ей нравилась идея свободной воли, непредначертанности судьбы, деятельного участия каждого человека в Божьем Промысле. Особенно она любила слова «Всегда радуйтесь, непрестанно молитесь, за все благодарите». Она нашла ту свободу, которую искала.

Они встречались раз в неделю и поставили себе цель – посетить каждый храм в их городе. Девушки планомерно шли к своей цели, Лиля с четырьмя детишками, беззаботная Маша, в длинной юбке похожая на хиппи и сдержанная, интеллигентная Надя. Они были совершенно разными, но было то, что их объединяло.

С подругами из школы Надя не хотела обсуждать свои новые увлечения. Наташа рассказывала о новом марафоне по исполнению желаний, о том, что, если смотреть на картинки из журналов, то можно привлечь в свою жизнь богатство, успех и идеального мужчину. Предлагала Наде присоединиться, та молча кивала, даже не помышляя прислушаться к совету.

Когда в учительской обсуждали гороскопы и карты желаний, Надя часто ловила себя на том, что стесняется сказать, что в выходные была на службе в храме. Этими мыслями она поделилась с батюшкой, тот по-отечески её отчитал:

– Стесняться надо плохого, дочка, и люди вокруг не такие глупые, как тебе кажется.

В понедельник Надя поставила на свой стол иконку, которую вышивала для себя – Святые мученицы Вера, Надежда, Любовь и София.

В учительской вспыхнул оживленный разговор, все рассматривали иконку, хвалили Надины золотые руки, спрашивали её о вере, о храме, о религии. Многие из учителей тоже оказались верующими, о чем Надя не знала. Наверно, тоже стеснялись об этом говорить, – подумала она. Посыпались вопросы, иногда глупые, Надя не сердилась, потому что сама раньше задавала такие же. Она не увидела ни скепсиса, ни сарказма, ни насмешек, ни тем более осуждения. И впечатлительная Наташа, и «верящая в науку», Валентина Алексеевна слушали её с интересом.

Разговоры утихли, и Надя молча рассматривала икону. Вера у неё была, надежда тоже теплилась где-то в глубине души, мудрость – София тоже понемногу приходила в её жизнь, не было только любви. Надя уже не хотела искать любовь где-то извне, она хотела делиться любовью, которая была внутри.

Учебный год тем временем подходил к концу.

Глава 5.

К наступлению лета школа приемных родителей и сбор документов были уже позади, педагогический опыт и внушительный доход от Надиного хобби свели все сложности к минимуму. И в первый день летних каникул Надя приехала в детский дом, чтобы уже непосредственно заняться процедурой усыновления.

Надя знала, что хочет ребенка, но не знала какого именно. В своих фантазиях она видела то светловолосого мальчика, то пухленькую девочку с рыжими кудряшками.

– Решила, что на месте разберусь, – честно сказала Надя директрисе детского дома, – может, посоветуете кого, лет двух-трех, чтобы еще маленький? Главное, чтобы здоровенький был, больного я, боюсь, что психологически не потяну.

– Вы, может, посмотреть на них хотите?

– Не кастинг же детям устраивать, это как-то, ну, жестоко.

– У сирот вообще жизнь жестокая.

Их разговор прервала подбежавшая к ним маленькая девочка, худенькая и с короткими светлыми волосами, похожая на одуванчик, она дернула Надю за край платья и издала звук больше похожий на «мяу».

– Она хотела сказать «мама». – К ним подошла воспитательница, чтобы забрать девочку, – их так старшие ребята учат – подходить ко всем взрослым, может, расчувствуется кто-нибудь и возьмет, не обращайте внимания.

«У них у всех тут стальные нервы», – подумала Надя, – «ещё бы, столько детских надежд и разочарований на их глазах».

– Это Рита, но вам не подходит, отстает в развитии, с речью проблемы, вы здорового хотели. – Бесстрастно и без осуждения сказала директриса, она видела такое уже тысячу раз.

– Я изучала дефектологию на курсах повышения квалификации, мне – подходит.

– Мяу? – Рита хлопала удивленными глазами, её не пытались забрать или прогнать, разрешили потрогать эту красивую и грустную тётю, от которой вкусно пахло.

– Мяу, малышка, домой скоро поедем.

Надя основательно подготовилась к переезду Риты, с Лилей они купили детские вещи и игрушки, Маша расписала детскую, Надина мама вышила красивое покрывало. А Надя тем временем изучала старые конспекты, общалась с приятельницами-логопедами, читала специальную литературу. Ей было больше страшно, чем радостно, Надю ждала самая важная работа в её жизни.

Рита быстро освоилась в своем новом доме, Надя читала ей детские книжки, они рисовали картинки и играли, постепенно к их ежедневному графику Надя стала добавлять развивающие занятия. Получалось не все и не сразу, сдержанная и уравновешенная, Надя не ругала девочку за то, в чем не было её вины, но под вечер, ложась спать, её душили слезы. «Поплачу сейчас – порадуюсь потом», – думала Надя. И день за днем она осваивала этот нелегкий труд – быть мамой особенного ребенка.

Вечерами Надя садилась за вышивку, Рита откладывала свои игрушки и смотрела как та четкими и мягкими движениями выводит на ткани лики святых. «Когда-нибудь я тебя научу», – думала с улыбкой Надя, – «если ты, конечно, захочешь».

Они часто гуляли с Лилей и её детьми, Коля – средний сын Лили и ровесник Риты, как маленький джентльмен водил Риту за руку и срывал ей цветы с клумбы, Рита пыталась ему о чем-то рассказывать.

Регулярные занятия, общение со сверстниками и просто человеческое тепло сотворили чудо, «отставанием в развитии» был лишь замкнутый характер девочки, которая росла в тяжелых условиях, речь тоже стала заметно налаживаться. Рита оказалась бойкой девочкой, которой было что сказать миру.

Надя брала дочку в храм, девочка еще не понимала суть молитвы, но ей нравилось слушать хор.

– Мама, – уже отчетливо сказала Рита, показывая Наде на икону Святого Георгия Победоносца, которого видела на Надиной вышивке.

«Мама! Я мама!» – подумала Надя. Хор запел «Верую!». И Надя верила, в то, что Бог им помогает, что никогда не оставит их с дочкой в беде, что все будет только лучше и лучше с каждым новым днем. Она молилась за всех, кто верил вместе с ней, за маму с папой, за Лилю с семьей и за Машу, за подруг из школы, за батюшку-волшебника, за всех работников всех детских домов и всех детей. И за всех остальных, она хотела чтобы они тоже познали такое счастье – верить, и за завуча, все ещё следующую коммунистическим идеалам, за круглого экстрасенса, и за бывшего мужа.

Глава 6.

Надежда нашла для Риты хороший детский сад, в котором не делили детей на особенных и обычных.