Цветы и яблоки - Светлана Ручинская

Люба продолжила читать Евангелие, уже вслух.

Позже Люба пришла в храм. Работница подвела её к иконе, «Взыскание Погибших». Любе стало дурно, хотелось уйти, но не было сил пошевелиться. Она смотрела на лик Пресвятой Девы, пронзительный взгляд полуприкрытых глаз, в нем и бесконечная скорбь, и бесконечная радость. Люба вспоминала Евангельскую историю, почему все писали о страданиях Спасителя, но никто – о страданиях Божьей Матери? Она же всю боль Его чувствовала стократ сильнее. «Блаженны плачущие, ибо они утешатся». Богородица прижимала к себе младенца. Она же знала заранее, что с ним будет, но приняла этот дар, святой дар материнства. «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся». Она была первой, кто поверил в Него. Она стала Ему и мамой, и первой ученицей. «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю».

Люба твердила слова, заученные ею накануне, слова, сказанные много веков назад Ангелом Господним юной Деве с чистым сердцем: «Богородице Дево, радуйся…».

Люба стала приходить каждый день, зажигала свечу, смотрела на икону и читала одну и ту же молитву несколько часов подряд.

Она привыкла к храму: к свету, к запаху. По выходным они приходили с Лизой и Славой, Любе казалось, что Лиза ждет выходных, она уже сама подходила к Чаше и называла своё имя.

По будням Люба приходила одна. Ей нравилось проводить время с Богородицей, она понимала её скорбь, рядом с ней Любина душа уже не разрывалась на части.

Однажды к Любе подошла работница храма, седая и бодрая старушка:

– С дитём проблемы?

Люба непонимающе посмотрела на неё.

– Перед иконкой этой Божьей Матери о детях заблудших молятся, материнская молитва, она же откуда угодно вымолит.

– И из ада?

– И оттуда может.

Старушка вдруг поняла, о чем говорила Люба, ласково взяла её под руку.

– За упокой вот там свечи ставят, тут о живых просят.

– И о больных тоже?

– Да, и о больных.

– Тогда все правильно.

Глава 6.

И дома Люба все чаще обращалась к Пречистой Деве, когда просыпалась, пока делала домашние дела, перед сном. И по дороге в больницу. Слава соорудил полку для икон, и они стали постепенно её заполнять. Первым, конечно же, был образ Богородицы.

Незаметно наступила весна, а с ней и Пасха. На ночном Богослужении Люба пробиралась через толпу к своему привычному месту. «Христос Воскресе!» – громогласно объявил священник. «Воистину Воскресе!» – хором отвечали ему прихожане. «Воскрес», – тихо шепнула Люба иконе, Богородица отвечала ей умиротворенной улыбкой. Любу заполнило теплое и спокойное чувство. Любовь. Она смотрела на Богоматерь с младенцем и думала: «когда умру, хочу быть там же, где они».

Пасхальная седмица прошла, и Люба окончательно приняла решение. Придя в храм, она, стремительная как бронепоезд, подошла к молодому священнику:

– Я хочу покреститься!

– Ну… надо Евангелие прочитать.

– Прочитала!

– …и исповедоваться.

Люба сообщила мужу о своих планах, он её поддержал, и они вместе начали готовиться к исповеди.

В ночь перед Исповедью Люба долго не могла заснуть. Перед ней вставали картины прошлого, она вспоминала всю свою жизнь. Как она была молодой комсомолкой, студенткой экономического факультета, и верила в светлое будущее и гуманистические идеалы. Как познакомилась со скромным и приветливым Славой, и уже через пару месяцев они поженились. Ни о каких гражданских браках они тогда даже и не знали, время было другое, до свадьбы только за руки держались и целовались несмело у подъезда. Как родились дети и жили они в мире и согласии. А потом от всех идеалов остался лишь прах, и страны, в которой они собирались строить светлое будущее, не стало. Люба верила в будущее своих детей, но не случилось и этого. «Гордыня – мой грех, – ругала себя Люба, – не нужен мне был Бог, думала, сама всех на себе вытяну, вот и не справилась».

Она смотрела в темный потолок, тени окружали её со всех сторон, сон не шел. Люба думала о старшей дочери. Когда она видела Катю в последний раз? На похоронах. А внуков? Когда они всей семьей приезжали к Любе на юбилей.

«Пресвятая Богородице, спаси нас». Тени отступили. Люба почувствовала будто чью-то теплую руку на своем плече. «Спасибо», – прошептала Люба в темноту и погрузилась в сон.

Во сне она видела Вову. Взрослого и красивого, каким, наверно, его видела Лиза. Они гуляли по яблоневому саду, такой сад был возле деревенского домика Любиной бабушки, в котором она была только в детстве, а он не был никогда.

Люба только спросила:

– Сынок, как у тебя тут?

Он посмотрел вокруг, на цветущие яблони и улыбнулся.

– По вашим с сестрой молитвам.

Люба проснулась со смешенным чувством страха и восторга. Она верила во всемогущего и доброго Бога, любила Богородицу с младенцем – Спасителем, но вещие сны – это было уже слишком. «О чем думаю – то и снится», – успокоила себя Люба. Но на всякий случай решила позвонить старшей дочери.

– Катюш, а ты в храм ходишь?

– Да, мам, почти каждые выходные.

– И за Вовку молилась?

Люба слышала, как Катя вздохнула.

– Да… Каждый день. А как там папа?

– Хорошо, дочь, не пьет, веселый, опять начал фигурки из дерева вырезать. Помнишь? Как в детстве игрушки вам делал, лисичка у тебя была.

– Помню, конечно, и мои тоже с этой лисичкой играют. Сашенька сгрызла её всю, правда.

– Как приедете – новых наберешь, он их тут на целую выставку смастерил. Как детки там у вас?

– Лёшку в футбольную команду взяли, довольный, как будто чемпионат уже выиграл. Сашенька в садике к утреннику песню учит.

Люба слушала дочь, и чувства застревали комом в горле.

– Катюш, ты прости меня.

– Давно простила, когда сама стала мамой.

С чистым сердцем Люба исповедовалась. А после они со Славой приняли Крещение.

–Любаш, а может нам повенчаться? – Слава, хитро прищурившись, смотрел на жену.

– Конечно, родной, как только Лиза поправится, обязательно венчаемся.

Люба глядела на мужа и снова видела в этом уставшем, сильно постаревшем за последний год мужчине того самого улыбчивого мальчика, который почти тридцать лет назад просил её стать его женой.

В больнице Люба долго и восторженно рассказывала молчаливой Лизе о Крещении:

– У меня как будто душа расцвела, как весенний цветок. На улице, кстати, тоже цветы уже вылезли, эти, желтые такие, самые первые появляются, забыла как их там…

– Мать-и-мачеха.

Люба посмотрела на Лизу, девушка улыбалась, глаза цвета бирюзы впервые за долгое время блестели не от слез.

Глава 7.

– Вам нужно приложиться к мощам! – Галя делилась с Любой