Вернуть Боярство 3 - Максим Мамаев

Впрочем, с другой-то стороны, а что такого невозможного она сейчас пообещала? Я ведь знаю, кто она. Сколькими десятками тысяч солдат и офицеров командует её отец? Сколько в его подчинении полков? Сто, сто пятьдесят, двести? Ведь полки считаю по большому счету по количеству служащих там магов — рядовых солдат в более чем четырёхсот миллионной Империи восполнить легко и просто. Это с одарёнными, коих меньше одного процента жителей, всё значительно сложнее.

Так что передать под личные игрища любимой дочери роту Стражи её суровый отец способен легко. И я даже могу предположить причины этому в данном конкретном случае. Они просты и лежат на поверхности, и если я прав — ради такой игры Павел Александрович без труда и дивизией пожертвует. И то, что заставляло меня увериться в правоте своих мыслей — сам факт того, что девушка сидит сейчас здесь и общается со мной. Иначе хрен бы после всего случившегося отец бы ко мне пустил…

Ведь как обстоят дела на взгляд стороннего наблюдателя? Есть некий эмансипированный Шуйский, отрёкшийся от Рода и ушедший служить Империи на самом важном для неё рубеже — Фронтире, что служил основой нашей сырьевой экономики. На первый взгляд — ну да, необычно, изгой в боярском Роду, тем более таком, но зная мою предысторию, поверить в это можно.

С другой же стороны — каким-то удивительным образом он оказывается ровно в том же подразделении, в котором находится незаконнорожденная дочь Второго Императора. Сближается с ней, спасает её от похищения в первый раз, идет на встречу пожеланиям её охранки и спасает второй раз — причем уже не своими силами, когда ещё все можно списать на его личную силу и качества. Нет, когда он попадает в смертельно опасную ситуацию, ему на помощь приходит Архимаг Шуйских, который и разрешает своими силами кризисную ситуацию.

И что подумали аналитики Второго Императора? Что подумал он сам, весьма умный и целый век проживший в этом мире человек?

Что это попытка Шуйских сблизиться. Исподволь дать намек, что им интересен Второй Император и они пытаются дать намек на сближение… Хотя нет — времени прошло достаточно, что бы тот успел попытаться наладить с ними связь и понять, что это не так. Что-то тут не бьётся… Ну не может же быть, что это действительно прихоть девушки и что целый могущественный Маг Заклятий ей потакает?

В общем, со временем разберемся. Сейчас же совершенно не до этого.

— Ну, второе условие у меня намного проще, — с улыбкой продолжил я. — Поединок.

— Со мной? — удивилась она. — Но я…

— С той тварью, что в прошлый раз едва не отправила меня к праотцам, — перебил её я, бросив повторный взгляд в её слишком глубокую тень.

— Но ты сказал тогда, что понимаешь, почему она это сделала, и прощаешь её! — горячо воскликнула девушка. — Что прощаешь её и что вопрос закрыт!

Я улыбнулся ещё шире и покачал головой. Ах, Хельга-Хельга… Ты не знаешь, что такое гордость сильного одаренного, не знаешь, что такое въевшиеся за века жизни предубеждения и принципы, не знаешь, в конце концов, цену словам и не умеешь правильно обговаривать детали важных разговоров. Хотя откуда бы? Окруженная заботой далеко не последнего семейства, Рода Валге, у себя дома и обласканная любовью могущественного отца, откуда тебе знать, как строятся отношения между сильными магами и мелкими и средними Родами? Откуда тебе знать, что такое жизнь в её настоящих, не иллюзорно-показных проявлений, в которых растят такие комнатные цветы? Это даже не твоя вина, красавица…

Улыбка медленно сползла с моих губ, и я заговорил. Куда жестче, чем прежде, возможно даже жестче, чем когда-либо до этого с ней, но лучше уж я дам ей важный жизненный урок в, так сказать, домашних, тренировочных условиях — и кто знает, вдруг однажды это убережет её от большей глупости?

— В нашу последнюю встречу ты приносила извинения, и я их принял — но то были твои извинения как госпожи, как охраняемого объекта. Твоя слуга, будь у неё такое желание, могла извиниться передо мной и сама — но гордыня Младшего Магистра мешала ей склонить голову и признать свой проступок перед молодым, официально изгнанным из Рода Адептом. Но она этого не сказала, а я никогда не обещал тебе, что позже, когда стану сильнее, не буду пытаться взять своё.

Никто из присутствующих этого не заметил, но крохотный кусочек тени Хельги скользнул в сторону, удаляясь по направлению лестницы на второй этаж. Видимо, мои слова не прошли мимо цели, и Тень всё же задело, вот только как умный телохранитель, она не стала показывать перед посторонними свои возможности — а маскировка в тени у подопечной у неё действительно была весьма хороша. Не берусь сказать, сумел бы её разглядеть даже Старший Магистр — это я, за счет мощи своей души и восприятия, мог определить её несмотря на маскировку.

— Но… — несколько растерялась она от такой перемены, но затем спохватилась. — Погоди-ка! Ты ведь сам запретил ей присутствовать при нашем разговоре? Так как она могла бы извиниться?

— Ты что, совсем ребенок? — поднял я брови, заставив девушку немного прикусить губу от досады. Непривыкла высокородная госпожа к подобному обращению, не привыкла, но смолчала. — Что ей мешало сказать все необходимые слова перед уходом? Я ей рот не закрывал, шанс у неё был.

— Но ты же… Ты же…

Растерялась. Что ж, это и не важно — пусть сама дочь Второго Императора этого ещё не поняла, но Тень уже отделилась от неё, и едва ли за тем, что бы сбежать. У чародейки, которой хватило сил, упорства и таланта прогрызть себе путь аж до ранга Младшего Магистра, что было лишь на ступень ниже того, с чего начиналась истинная элита чародейской иерархии, не могло не быть собственной гордости. Да и к тому же я изначально рассчитывал, что та примет мой вызов.

Ведь Хельга здесь явно с позволения своего отца. А значит, дозволения на этот свой демарш с приглашением меня на свой воздушный корабль был одобрен и высочайшим начальством её охранницы. А значит что?

Значит, её вмешательство здесь и сейчас оправданно, ведь тем самым она поможет своей госпоже. Вернее, не так — я не был уверен, что она поступит именно так. С одной стороны, она могла бы дождаться окончания нашего разговора и решения Хельги, с другой — во всём этом могло быть больше смысла, чем думала даже сама девушка, и тогда…

С лестницы, ведущей на второй, жилой этаж «Златопряха» неспешно спускалась молодая женщина. Ровесница недавно убитой мной бывшей Бестужевой, не старше — но с четко ощутимой аурой сильного Младшего Магистра. В тридцать с небольшим и такой ранг — это действительно талант, весьма немалый и имеющий шансы дорасти даже до Архимага. Старший Магистр — минимум её будущего.

Черный кожаный доспех, плотно подогнанный по фигуре, был украшен узорами из Чистого Серебра — весьма редкого и дорогого металла с массой магических средств. На поясе был закреплён короткий деревяный жезл с навершием в виде крупного агата, длинный кинжал, и семь отделений с небольшими фиалами с алхимией, что тянулись между двумя основными артефактами могучей одаренной.

— Госпожа, — низко поклонилась она своей подопечной. — Господа…

Короткий кивок на самой грани приличия моим друзьям и холодная усмешка мне в лицо. И тон, что был ничуть не теплее её улыбки — уже мне.

— Аристарх… Давно не виделись, юноша. Кажется, с последнего раза ты немного подрос?

— Что происходит? — нахмурилась Хельга. Видимо, исчезновения своей Тени она не почувствовала. — Те… Кристина, почему ты здесь?

— Совершенно случайно вышло так, что я услышала суть вашей беседы с этим молодым человеком, — объяснила она. — Мой поступок в нашу прошлую встречу определенно нельзя признать благородным, во всяком случае в его глазах. И я приношу свои искренние извинения, Аристарх Николаевич — и за сам поступок, и за то, что тогда же не объяснилась с вами. Это моя вина, и никакие обстоятельства в виде выполнения своего долга и полученных травм меня не оправдывают.

Издевку в её словах не услышал бы лишь глухой. Формально извинившись, она тем не менее вывернула ситуацию таким образом, что неправым смотрелся в ней я, особенно со стороны тех, кто не был в курсе подробностей. Вот только… Что мне за дело до того, как и для кого это звучало? Ты выползла из своего уютного логова, Тень-Кристина… И ты пожалеешь об этом.

— Извинения не приняты, —