Мы — можем! - Евгений Александрович Морозов

Яхта стояла в заливчике правой штанины, в нижней ее части. Мы обогнули остров вдоль этой штанины и пояса и уже начали обходить левую штанину. Именно ее мы и пересекли в первый раз. Потом мы вернулись за мотню и пересекли уже остров целиком. Все встало на свои места.

        С тех пор перед тем как сойти на берег в незнакомом месте, я внимательно разглядываю карту. Оказывается, она полезна не только на переходе.

Последний шанс

Гнал на рифы нас шторм ночной,

Не уйти от смертного часа…

Эти суда начали поступать в наш флот из Польши где-то с 1980 года.

Назывались они ТБС — транспортно-буксирные суда. Имели мощную буксирную лебедку, на двух барабанах которой было намотано по километру стального троса толщиной в руку,  свободную кормовую палубу, способную принять 600 тонн груза, машины силой 7200 лошадей, два ВРШ в насадках и носовой подруль.

В 1986 году мы получили судно этого типа «Ясный». Он был, и до сих пор остается, лучшим спасателем Отряда, хотя в Отряде уже почти не осталось спасателей. С хорошим капитаном он может творить чудеса.

А тогда мы могли только мечтать о таком судне и спасать принадлежащие другим.

Восемьдесят третий год мы встретили на операции по снятию со скалы буксира «Плутон». Потом были «Клин», «Невская-2» и разная мелочь. В конце августа подняли затонувший на Неве РМС «Комсомолец Татарии». А сейчас ревели декабрьские шторма, и в 11 милях от Балтийска выпоролся на мель  «Нефтегаз-25».  Он еще не отплавал и года — новехонький пароход. Капитан у него был хороший, из старых рыбаков. Но система комплектации кадров предписывала подстраховку опытного капитана наставником, имеющим все необходимые допуски и права, и это послужило причиной аварии.

ТБС «Нефтегаз-25» шел в Калиниград с пополнением для портофлота.  На грузовой палубе его стоял нефтемусоросборщик, а на хвосте болтался водолей.

Штормило изрядно. Буксирный ус оборвался. Водолей понесло к берегу. «Двадцать пятый» ринулся за объектом. Настал момент отдачи якорей. Тут вмешался капитан-наставник, и якоря переложили — то есть перехлестнули цепями.

Отмель, на которую вынесло «Нефтегаз-25», была песчаной, но со вкраплениями камней. Волны били судно о грунт. Вскоре, несмотря на наличие двойного дна, все отсеки были затоплены.

Началась спасательная операция, в которой приняли участие военные братья и наши спасатели — «Геракл» и «Гермес». Спасатели ДКБФ обследовали со своей амфибии «Водолей-3», выброшенный к этому времени на пляж, и завели на «двадцать пятый» с берега канатную дорогу, которая при длине два кабельтова имела скорее учебно-психологическое значение, поскольку в соответствии с законами физики в основном пролегала в воде.

Тем не менее по этой дороге нам прислали с берега канистры с пресной водой и пирожки от жены капитана в герметичном контейнере для трупов — у военных водятся такие полезные вещи. Пресной воды на АС было много, но системы и устройства судна после затопления вышли из строя. Только аварийный дизель-генератор на главной палубе перед буксирной лебедкой молотил без передышки, давая ток в осветительную сеть.

В самом начале операции в промежутке между двумя штормами мотоботом сняли с АС экипаж за исключением пяти добровольцев. Меня тоже высаживали мотоботом. «Геракл» встал на якорь в двух милях мористее.

С «двадцать пятого» сначала говорили, что к ним не подойти по условиям волнения. Потом сказали, что можно рискнуть, и что им нужно хотя бы пару бидонов питьевой воды.

Еще они усиленно намекали, что на судне очень холодно, люди продрогли и болеют, но избегали называть лекарство, которое могло бы им помочь. В то время было строго-настрого запрещено говорить о таких вещах по радио. Тем не менее наши поняли правильно. Мне было передано — от Мастера СС капитан-наставнику — бутылка Смирновской, а от Чифа — бутылка голландского спирта для особ рангом пониже (правда, потом пили все равно все вместе). На АС мы кроме пресной воды и спиртного привезли еще полшлюпки холодной морской воды, и сами были в дупель мокрыми — такая наша судьба.

На «двадцать пятом» нас переодели в сухое, выдали новехонькие рыбацкие штормкомплекты, резиновые сапоги и махровые полотенца в статусе портянок.

Когда очередь дошла до старпома Димы Калениченко, Мастер АС засомневался, глядя снизу на двухметрового Чифа:

— А Вам, наверное, сорок пятый номер нужен?

— Сорок седьмой, — потупившись, ответил Дима.

Ребята подсушились и пошли назад, а мы остались вшестером. Впрочем, седьмым был корабельный пес Баркасик. В его тщедушном тельце жила мужественная душа морского волка. Видели бы вы, с каким презрением этот рыжий малыш смотрел на валы, перехлестывающие через палубу!

Ни помыть руки, ни согреться. В опустевших каютах держалась температура плюс четыре-шесть градусов по Цельсию, как в хорошо отрегулированном кухонном холодильнике. Кончался короткий зимний день. Мы собрались в столовой экипажа. Подлечились от простуды, подкрепились хлебцем с колбасой. Потом пошли спать. Мне предоставили чью-то каюту и два одеяла. Раздеваться не имело смысла.

С утра начало стихать. Мы обновили промеры глубин вокруг судна. Я запросил с «Геракла» погружные водоотливные  электронасосы. Аварийная партия притащила их на небольшом мореходном буксирчике по имени «Кембрий». Два насоса мы смайнали в МО. Один -  в отсек сыпучих грузов. Запитали их от АДГ, и работа пошла.

Обычная работа, если вода идет на откачку.

Уровень ее постепенно снижается. Насосы опускаем глубже и сами идем за ними, закрывая все вентили и клинкеты, попадающиеся на пути. А потом становятся видны места, где бьет вода под напором. Туда забиваем клинья и чопы.

Это общая схема, которая