Николай Караченцов. Глазами семьи и друзей - Андрей Николаевич Караченцов

браков, когда обсуждается: догулял, не догулял… и насколько он «не догулял». Не это важно, а готов ли он взять на себя ответственность. Я не о материальной части говорю, хотя и она крайне важна. А о моральном долге: ты – хозяин дома, хозяин семьи, ты – отец и муж. За семью отвечаешь ты, и ты тащишь их за собой. Дом должен быть тем единственным местом, куда тебя тянет каждую секунду. Но боюсь, боюсь – а вдруг он ещё не готов? Я единственный, кто сто раз повторял, что против брака. И думаю, что у них всё непросто происходит. Но, надеюсь, всё образуется, потому что она девочка замечательная, я бы сказал – уникальная.

Людмила Поргина с Николаем Караченцовым и сыном Андреем

Ира побеждала везде, где надо и не надо. Она – отличница до противности. По всей стране пишутся две тысячи рефератов. Её работа занимает первое место. Именно ей какой-то английский академик вручает приз. У неё всё расписано по полочкам. Подъём в 06:00. В 06:05 полагается чистить зубы, а в 06:15 – завтрак. Зарядку я пропустил… И так каждый день без продыху. Андрей же – всё наоборот. Может пойти в свою юридическую консультацию, может не пойти, зная, что сегодня есть возможность проманкировать. Может спать до одиннадцати. «Ты сказал, что встанешь в половине девятого». – «Пап, я решил, что мне можно не вставать в это время». Я ему: «Ты не решил, ты спать хочешь».

Марк Захаров и театр Ленком

Начало моего настоящего театра – Захаров. Первая постановка Марка Анатольевича в Ленкоме – спектакль, который назывался «Автоград-21». Пьеса Юры Визбора. Главную роль играл Олег Янковский, которого Марк привёз из Саратова. Уже известный в кино по роли Остапа Бендера Арчил Гомиашвили получил в «Автограде» одну из главных ролей. А мы изображали хор и пели зонги. Стилистика у спектакля оказалась новая, непривычная.

Но, скорее всего, Захаров отдавал дань названию театра и решению органа, назначившего его на этот пост. Впервые у нас в театре появилась рок-группа «Аракс». И следующий спектакль, который произвёл в Москве эффект разорвавшейся бомбы, – «Тиль». После него Захарова, безусловно, признали как одного из лучших режиссёров страны.

Владимир Багратович Монахов руководил Ленкомом года три-четыре, и за это время зритель окончательно покинул театр. Начались разговоры о том, что надо срочно спасать Ленком. Потом Юрий Мочалов поставил у нас спектакль «Колонисты», на который публика ходила. Действительно, хороший получился спектакль. Моя роль в этой постановке – Карабанов.

Владимиру Багратовичу я всегда благодарен за то, что он мне дал возможность проверить себя большой ролью. Такое доверие много значит для молодого актёра. Неожиданно ты понимаешь, что без тебя у всех, кто на сцене, ничего не получится. Артисты могут хорошо играть разные роли в одном спектакле, но тащишь его на своих плечах ты, с начала и до конца. Вероятно, далеко не лучшей постановкой оказалась та, что называлась «Музыка на одиннадцатом этаже», но в ней мне впервые доверили главную роль. О чём был спектакль «Музыка…»? О молодёжи семидесятых годов.

Наша группа недавних студентов поначалу вошла в спектакли, которые остались от Эфроса. Они доигрывались и потихонечку снимались. Я выходил на сцену и в «Мольере…», и в «Дне свадьбы», и в «Снимается кино» – замечательном недооценённом спектакле Эфроса. Но Монахову полагалось пополнять и обновлять репертуар. И прежде всего выполнять решения по части пропаганды комсомола. Владимир Багратович поставил пьесу Софронова «Коммунар без времени». Степень её успеха у публики не рискну даже обозначить.

Когда у человека есть мечта, её не надо трепать, и тогда есть надежда, что она сбудется

В театре, конечно, понимали, к чему идёт дело, и попутно с участием в работах Монахова называли самые разные кандидатуры на роль главного режиссёра. Назывался и Захаров. Правда, утверждали, что театр ему не дадут. Дело в том, что он в «Сатире», будучи очередным режиссёром, поставил не только «Проснись и пой» – милую музыкальную комедию, но и скандальное «Доходное место». Боюсь соврать, но вроде прошёл этот спектакль всего лишь тринадцать раз, после чего его сняли с репертуара. Но я его успел посмотреть. И меня в нём поразили не столько игра актёров или приёмы постановщика, сколько смелость и острота. В чём они заключались? Каждое слово в пьесе Островского звучало словно про сегодняшнюю власть. В середине спектакля – смех до икоты, эзопов язык принял размеры невероятного масштаба, совершенно глобальные.

Потом мы узнали, что Захаров вступил в партию и ему теперь, возможно, дадут Ленком. Марка Анатольевича я раньше встречал в санатории то ли в Сочи, то ли в Ялте, видел, как проходит по пляжу режиссёр Захаров, но мы с ним не дружили, и нас никто не знакомил. Пару раз мы оказывались в общей компании, мне говорили: «Вон там сидит Захаров». «Ну и хорошо», – отвечал я.

Я пришёл после отпуска в Ленком, вышел в фойе, пустой театр, и наткнулся на нового главного режиссёра, который разглядывал физиономии артистов – фотографии всей труппы, что у нас, как в любом театре, вывешены в фойе. Он резко повернулся в мою сторону: что за человек? Резкий такой поворот. Не так чтобы легко: ой, здрасьте, приятно встретиться. Нет.

Резко. Молча.

Николай Петрович напротив театра «Ленком»

Николай Караченцов в спектакле «Тиль»

Николай Караченцов в спектакле «Тиль»

Марк Захаров и Николай Караченцов

Николай Караченцов и Павел Смеян

Елена Шанина и Николай Караченцов дают интервью после спектакля «Юнона и Авось»

Николай Караченцов и Марк Захаров во время съёмок телеверсии спектакля «Юнона и Авось» (2001 год)

Алексей Рыбников, Марк Захаров, Андрей Вознесенский и Николай Караченцов (20-летие спектакля «Юнона и Авось», 2001 год)

Потом на собрании труппы нам представили нового главного режиссёра. Наша актриса Лидия Николаевна Рюмина преподнесла ему хлеб-соль, он рассказал собранию, как предполагает жить и строить репертуар театра. Что меня тогда поразило: он выучил имена и отчества всех работников Ленкома. И со всеми разговаривал только на