Клянусь, ты моя - Юлианна Орлова

— Скорость света в вакууме 299 792 458 м / с, — вырывается правильный ответ, а затем Влад делает то, что не ожидает никто.

Даже я.

— Обожаю! — перехватывает мое лицо и тянет на себя, впиваясь губами в мои. Разряд тока прошивает насквозь. Он так сильно сжимает мою голову, не давая вырваться, что меня парализует в итоге.

Губы властно перехватывают мои, а язык умело вторгается в рот.

Шок. Паника.

На фоне звучат улюлюкания. Свист и хлопанье в ладоши, но все сливается в какофонию звуков, потому что сейчас со скоростью света меня поглощают эмоции.

Я в вакууме.

Отрывается Белов от меня не сразу, а когда делает это, облизывается, как котяра, объевшийся сметаны.

А мои глаза превращаются в блюдца.

Он только что…

Только что поцеловал меня при всех! Наглым образом! Взял и поцеловал!

— И да, это тебе, отказы не принимаются, — шепчет тихо, из рюкзака достает женскую сумку и вставляет в мои руки.

— Какого черта ты творишь? — взрываюсь, отталкивая от себя его руки, но он меня сгребает в объятия и шепчет на ухо.

— Проблему твою решил, никто больше не обидит, а то без зубов останется.

Во мне все искрит от злости, а еще начинает тянуть грудную клетку, знак, конечно, не очень хороший. Но вместо того, чтобы успокоиться, я вдруг понимаю, что случилась последняя капля.

Замахиваюсь и шлепаю Белова по лицу ладошкой…

Голова его даже с места не сдвинется, зато моя рука жжется, словно я прикоснулась к огню. Переливается внутри клокочущее бешенство. Схлестываемся взглядами…

Белов облизывается и бросает на меня дерзкий взгляд. Море по колено! Ему же все равно! И кажется, ему даже понравилось.

Поворачивается ко мне правой стороной и шепчет утробно:

— Давай еще по этой, малыш, мне понравилось…

Пихаю сумку обратно ему в руки и разворачиваюсь, чтобы уйти. Улюлюканье усиливается, теперь я по живому коридору не то шокированной публики, не то глубоко оскорбленной толпы иду.

Особенно ощущаются женские взгляды, завистливые и колкие, такие, как будто я у них мужа увела!

— Златовласка, я ж догоню, — хрипло смеется, отставая от меня ровно на шаг.

Я чувствую адское волнение, оно меня охватывает целиком, и это очень плохо, потому что давление также нарастает. Сворачиваю в женскую уборную, ну не пойдет же он за мной туда?!

Не надо, господи, уйди и не трогай меня, пожалуйста…

Руку к груди жму, сумка на плече давит, и я с трудом отворяю дверь, стараясь ее прикрыть, но…

— Дамы, прошу меня извинить, я не смотрю… но у меня тут девушка обиделась, надо выяснить отношения. Оставите нас? Кто там пись-пись, то вы заканчивайте, я подожду, — наглость этого парня границ не знает, а мой шок достигает апогея.

Спокойно, Злата, тебе нельзя волноваться, понимаешь? Нельзя… Нельзя такие острые эмоции переживать.

Сжимаю руки в кулаки и разворачиваюсь, а Белов в меня упирается всем телом, толкая к стене.

Теперь ноль шуток. Девушки врассыпную из уборной убираются, а я пальцами хватаюсь за плитку. Они соскальзывают, и вот я полностью упираюсь в нее.

Он подходит еще ближе, ладони укладывает по обе стороны от моего лица и дышит громко, так громко, что даже пугает этим.

Я ударила его, и он ведь должен быть в ярости.

— Понимаешь, я никому не даю себя ударять, что на ринге, что по жизни. Ты стала исключением. Но в следующий раз, если ты меня ударишь, я буду воспринимать это как приглашение к тому, чтобы отшлепать тебя, — ладони опускает на мое лицо и сжимает, обводя подушечками кожу. Обжигает. Остро. По краю.

Нет. Я прекрасно понимаю, к чему он ведет, и я уж точно знаю, что для него стану просто очередной...

Одной из. Это для меня он стал самым неподходящим вариантом, чтобы пережить свой первый поцелуй.

Черт. Да, мой первый поцелуй случился с наглым мажором, которому плевать на мою душу, ему важно мое тело. Или то, что я стала неприступной крепостью для него.

Ладони скользят ниже и сжимают. Стоп.

— Оставь меня в покое, Белов! Найди себе ту, которая будет рада этому, но это не я! — кричу, вырываясь из стального захвата. Все силы бросаю на то, чтобы оттолкнуть его от себя, но стальная стена только на меня наступает.

— А я тебя хочу, — ухмыляется он дерзко, наклоняясь ко мне ниже. Дыхание перехватывает.

— Нет! — отворачиваюсь, но он меня за подбородок перехватывает и к себе поворачивает.

— Клянусь, ты моей будешь, Благоразумова, — шипит в губы, толкая к стенке. Ладонь накрывает мою щеку, а перед глазами уже стелется темная пелена.

— Белов, а ты не охерел ли часом? — слышится откуда-то со стороны, а следом звучит звук закрываемой кабинки туалета.

Я замираю и не дышу, у меня даже сердце биться перестает. Черт…

Парень ухмыляется и выпрямляется, щелкнув меня по носу.

— Ну так-то я охреневший бабкин внук вроде как, Ксюшка.

— А ну сдулся нафиг из женского туалета! Быстро, чтобы я тебя не видела тут. Офанарел вообще в доску! — какая-то девушка подходит ближе и метает в него колкие взгляды.

Глава 6

Белов

Ксюха свой характер показывает и прижучивает моментально, а меня это бесит адово, но да. Я все еще стою в женской уборной, Злата возле меня красная с головы и точно до пяточек. Выдохнули… Передавил, да?

Передавил.

Немного, судя по широко распахнутым глазам. Губы просто мед, я на них залипаю и облизываюсь, последние отголоски ее вкуса впитывая в себя. Черт… аж в голове дурман развеивается.

Ну какая же вкусная девочка, только совсем не отвечала мне, а словно одеревенела.

Хмурюсь. Злюсь. Потому что, блин, ну чего ты такая сложная?

Мне она словами напихала как надо, что не хочет и все такое. А чего ж тогда дыхание сбивается, а зрачки широченные? Чего дрожишь тогда?

Я не знаю, что такое «нет» и понимаю, что вот эту девочку заберу себе, чего бы мне это ни стоило. А я еще ни разу нигде не продул, не собираюсь начинать.

— Кекс, ты зануда. Словно сама не знаешь, что в женском туалете бывает ой как интересно? — поворачиваюсь к зазнобе Высоцкого, а та от негодования сейчас лопнет. Ну ты пукни от злости уже, чтобы легче стало, что ты в самом деле? Неродная какая-то. Ничего, у меня к тебе ещё будет серьезный разговор, чтобы жизнь малиной не