Возвращение Безумного Бога 16 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Ты не доверяешь мне? Своей дочери? — спросила она, добавив в голос нотку оскорбленной гордости. — Я ведь уже показывала её тебе…

— Я не доверяю даже себе, — отрезал Темный. — И тебе советую делать так же. Открывай. Я хочу видеть твои мысли за последние часы. Твою истинную преданность. Твои планы.

Он давил. Его аура, тяжелая и темная, навалилась на нее гранитной плитой, требуя полного подчинения.

Перчинка выдержала паузу. Ровно столько, чтобы это выглядело как внутренняя борьба гордости и долга, а не как паника. Затем она пожала плечами, словно делая одолжение.

— Если тебе так спокойнее. Смотри.

Она сосредоточилась, и над ее головой соткалась Книга. Страницы слабо шелестели.

Темный жадно схватил ее. Его пальцы листали страницы с неестественной скоростью, глаза бегали по строчкам. Он вчитывался в текст, ища предательство, ища сомнения, ища хоть малейший намек на бунт.

«Восхищение планом Отца… Он видит картину целиком, в отличие от Эстро… Настоящий Эстро слаб, он не готов к жертвам, он погубит нас своей добротой… Я хочу править, хочу порядка… Сахаринка — обуза, сдерживающий фактор… Необходимо объединение планеты под единой властью…»

Каждая строчка кричала о ее амбициях, о ее жестокости и презрении к старому миру. Каждая мысль была зеркальным отражением его собственных идей. Его нарциссизм сыграл с ним злую шутку: он видел в ней себя и верил, потому что не мог не верить собственному отражению.

Темный с шумом захлопнул книгу и вернул ее Перчинке. Напряжение исчезло из его плеч, лицо разгладилось.

— Хорошая девочка, — он погладил ее по голове, как любимого, но опасного зверя. — Ты действительно моя дочь. Моя кровь. Прости старика за подозрительность. Времена нынче такие, предательство может прийти откуда угодно.

— Я понимаю, — Перчинка спрятала книгу, чувствуя, как по спине под хитином стекает холодный пот. — Бдительность — залог выживания.

— Иди, — он махнул рукой, теряя к ней интерес. — Отдохни. Подготовься. И проверь нашу гостью. Убедись, что она готова к транспортировке. Скоро мы выступаем.

Перчинка поклонилась и вышла из лаборатории. Ее спина была прямой, походка — уверенной. И только когда двери лифта закрылись, отрезая ее от взгляда Тени и пустого глаза Ирмы, она позволила себе судорожно выдохнуть и прислониться лбом к холодному металлу стены.

Покои, выделенные для нее и пленницы, были роскошными, но это была золотая клетка. Тяжелый бархат, шелк, дорогая мебель из красного дерева — все это выглядело чужеродно здесь, под землей. А на окнах (фальшивых, показывающих зеленые пейзажи) и дверях горели мощнейшие защитные руны.

Светлана стояла у стены, неподвижная, как мраморная статуя. Ее взгляд был расфокусирован, руки опущены вдоль тела. Идеальная кукла под полным контролем Нектара. Лазурное сияние вокруг нее погасло, загнанное глубоко внутрь.

Перчинка вошла и первым делом направилась к панели управления климатом. Она достала из потайного кармана небольшое устройство — грубую сборку из кристаллов, проводов и рун, которую собрала тайком из обломков дрона и запчастей в мастерской. Все по чертежам гениального Кулебякина. Она прикрепила «жучок» к панели. Устройство мигнуло зеленым, и по комнате прошла едва ощутимая волна.

Глушилки активировались. Теперь для систем наблюдения они просто сидели в креслах и мило беседовали о погоде или о величии Нового Порядка.

— Можешь говорить свободно, — тихо сказала Перчинка, поворачиваясь к Истребительнице. — Он нас не слышит.

Светлана моргнула. Жизнь рывком вернулась в ее глаза, и вместе с ней вернулась ледяная, концентрированная ярость.

— О, как мило, — протянула она, и ее голос сочился ядом, способным прожечь танковую броню. — Семейное воссоединение прошло успешно? Папочка подарил тебе новую планету на Рождество? Или вы просто решили за чаем, кого из нас пустить на удобрения первым? Может, начнем с меня? Я хотя бы перестану видеть твою самодовольную рожу.

Перчинка проигнорировала подколку. Она подошла к Светлане вплотную, нарушая личное пространство. Ее лицо было серьезным и жестким, лишенным привычной маски высокомерия.

— Заткнись и смотри, — приказала она.

Мирмеция расстегнула верхнюю пластину своего нагрудного панциря. С внутренней стороны, прижатые к теплому телу, лежали смятые, пожелтевшие листы бумаги.

Она достала их и развернула перед лицом Светланы.

— Читай. Внимательно.

Светлана нахмурилась, но опустила взгляд. Это были вырванные страницы. Страницы из Книги Судьбы. Те самые, которых не было в той версии, что Перчинка показала Темному. Настоящие мысли. Настоящие планы.

Текст был написан рваным, быстрым почерком мысли, полным холодной расчетливости:

«Объект „Осколок“ (Темный Эстро) нестабилен. Психологический портрет: прогрессирующий нарциссизм, острая паранойя, склонность к иррациональной жестокости и геноциду ради „эффективности“. Угроза Семье: Экзистенциальная. Его план по фильтрации Бездны приведет к гибели 90% населения и полному уничтожению индивидуальности. Решение: Ликвидация. Метод: Использование доверия объекта для захвата контроля над системой и последующего физического устранения».

Светлана дочитала до конца. Медленно подняла глаза на Перчинку. В ее взгляде недоверие боролось с шоком.

— Ты… ты вырвала их? Заранее? До того, как он проверил?

— Естественно, — фыркнула Перчинка, пряча листы обратно под броню. — Ты думала, я идиотка? Я знала, что он проверит. Его паранойя предсказуема, как восход солнца. Он видит во мне себя, а он никому не доверяет.

— Но… — Светлана тряхнула головой, пытаясь уложить это в сознании. — Ты же сама привела меня сюда! Ты предала Костю! Ты устроила этот спектакль!

— Он псих, Света, — жестко, рубя слова, сказала Перчинка. — Опасный маньяк с комплексом бога, которого долго препарировал Громовержец. Он хочет превратить мир в концлагерь, а моих сестер в лоботомированных биороботов. Я видела Ирму. Я видела, что он сделал с ней. Я не для того предавала отца, чтобы сменить одного идиота на другого. Который уничтожит всё, что мне дорого.

— И что ты предлагаешь? — Светлана прищурилась, в ее голосе все еще звучало недоверие. — Вернуться к Косте и покаяться? Упасть в ноги? «Прости, папа, я случайно стала суперзлодейкой, больше не буду»?

Перчинка коротко, безвесело усмехнулась. В этой усмешке было столько горечи и амбиций, что Светлане стало не по себе.

— Нет. Этого не будет. Я зашла слишком далеко. Отец… настоящий отец… он хороший, но он не сможет сделать то, что нужно. Поэтому…

Ее оранжевые глаза загорелись холодным огнем амбиций. Она выпрямилась, и сейчас она выглядела не как дочь, а как королева.

— Поэтому мы с тобой сделаем то, что должно, — сказала Перчинка.