Безумный карнавал - Иар Эльтеррус

При использовании виртуальных инструментов артефактора с работой справились через сутки. Сейла предложила точно так же, как конструкты создания болот на дне, расположить сбоку от оврагов конструкты выращивания стен, причем ограничить срок их существования двумя-тремя декадами — местные жители не скажут чародеям спасибо, если те перекроют им возможность путешествовать по степи.

В итоге стаи тварей будут разбиты стенами на более мелкие, и образовавшийся лабиринт обязательно приведет их в долину Смерти, где будут поджидать таламарские войска. Они дадут Кейсаву и Сейле время подготовить заклятие уничтожения. Благо оно не вредит людям, только тварям. Хотелось бы только охватить им как можно большую площадь, поэтому, сформировав нужные плетения и конструкты, придется подняться на большую высоту и активировать заклятие там. Проблема, что если после этого они потеряют сознание, то разобьются. И что же делать?

— А кто нам мешает создать левитирующие воздушные подушки, которые удержат нас в воздухе, даже если обеспамятеем? — резонно поинтересовалась Сейла. — Что-то у тебя с фантазией в последнее время стало туго, дорогой…

Кейсав отчаянно покраснел. Похоже его страсть к получению новой информации без осмысления таковой дала совсем не тот результат, что он хотел. Придется ограничить постоянный поиск нового и больше времени уделить освоению уже изученного, размышляя над нестандартным использованием плетений, связок, конструктов, вариаторов и рунных схем.

Еще раз проверив, где находятся стаи тварей, чародеи поспешили вернуться в Таламар. Из города к месту сражения двигались толпы воинов и и обозников на телегах. Лица многих выделялись жесткой решимостью. Люди шли умирать, чтобы их родные жили.

Глава 2

Оглянувшись на стоящих за ним ополченцев с двести двенадцатой улицы, краснодеревщик Никат Засоня осенил себя святым кругом и вздохнул. Если честно, выжить он не надеялся, видел на чародейских экранах тварей и как они расправляются с добычей. Мечи и топоры против них бессильны, потому ополченцам выдали тяжелые копья с гранеными коваными наконечниками, способные пробивать хитин. Но не пойти в ополчение отец десяти детей не мог — совесть не позволила бы поступить иначе. К тому же Совет Мастеров пообещал не оставить на произвол судьбы семьи, у которых погибнут кормильцы. Главное — не пропустить тварей в город.

— Привет, Никат! — прогудел подошедший откуда-то слева бочкарь Ловин, коренастый коротышка, очень сильный, в трактирных соревнованиях побеждавший всех силачей района. Вот только с тварями надо драться насмерть, а не прижимать чьи-то кулаки к стойке. — Ты как? Что слышно?

— Я как все, — пожал плечами краснодеревщик. — Привет и тебе, дружище! А что слышно не знаю, нас как поставили возле восьмой крепости, так и стоим третий день, только рвы выкопали. — А ты чего тут делаешь? Вас же вроде к шестой отправили.

— Агась, — кивнул бочкарь. — К шестой. Меня наш воевода к вашему прислал с бумажкой якой-то. Ваш прочитал и велел ждать, пока ответ накалякает.

— А-а-а… — протянул Никат, ему почему-то становилось все сильнее не по себе. — Про колдунов чего слыхать?

— Да вроде они овраги вместя с тварями завалили, токмо тварей уж больно много, — поежился Ловин. — Оне щас у четвертой крепости, башню растят, ужо выше стен Лэра вырастили.

Вдалеке действительно виднелась тонкая башня, торчащая вверх, как выставленный каким-то великаном одинокий палец. Для чего она понадобилась колдунам никто не знал, но раз надо, то надо. Таламарцы их уважали — эти двое совсем еще молодых мастеров носа кверху не драли, с людьми говорили уважительно, никого не обижали, если серьезная беда с кем-то случалась, то лечили по первой просьбе и даже денег за это не брали.

Вскоре привезли обед, и старые приятели с удовольствием поели наваристой каши с мясом — кормили ополченцев, как на убой. Да и правильно, голодный человек много не навоюет. Вот только отдохнуть после еды, как ни жаль, не получилось — зазвучали тревожные горны. Это могло значить только одно. Дозоры заметили приближающихся тварей. Воеводы и командиры отрядов тут же начали выгонять бойцов на позиции и выстраивать их заранее оговоренным порядком — «черепахами», укрытыми щитами со всех сторон и ощетинившимися копьями, как южный дикобраз иглами. «Черепахи» перекрывали друг друга, на оставляя свободным ни шага пространства. Именно тренировки построения и эволюций «черепах» занимали основное время ополченцов. Во время войны с Даргалом такое построение не раз спасало войска людей от поражения. К счастью, книги по тактике тех времен сохранились, и офицерам пришлось срочно осваивать военную науку прошлого. Это оказалось нелегко, но все-таки справились, пролив сотни пинт пота.

Никата, стоящего на левом фланге одной из «черепах», слегка подташнивало от страха, он едва удерживал тяжелое копье, скрываясь за щитом, который держал сосед по строю. Впрочем, страшно было не ему одному, многие в строю выглядели неуверенно. Однако краснодеревшик надеялся, что справится с собой и не станет праздновать труса. Опозориться в глазах других горожан он не мог, после этого останется только бежать из Таламара куда глаза глядят. Лучше смерть, чем такой позор!

Откуда-то издалека раздавался непонятный шум, чьи-то возгласы. В какой-то момент «черепаха» содрогнулась от сильного удара, а затем прямо на нее вылетели твари. От их вида многие едва сдержали рвоту — уж больно эта мерзость выглядела кошмарной. Щупальца, выстреливающие вперед зубастые пасти на мускулистых отростках, глаза разного размера то там, то тут, шипы, прямые и кривые. Все тело тварей покрывала слизь, как позже узнал краснодеревщик, смертельно ядовитая — многие его товарищи, случайно дотронувшись до шкуры твари, умерли в муках.

— Товсь! — раздался вопль офицеров. — Бей!

С хеканьем ткнув копьем вперед, Никат, на удивление, проткнул грудину одной твари, та заверещала и издохла. Он с трудом вырвал копье и отступил вглубь строя, как их учили делать после атаки. Затем снова поменялся со стоящим впереди и опять ударил. И началась тяжелая, монотонная, выматывающая работа. Первый ряд бил, менялся со вторым или третьим, немного отдыхал, затем снова выходил вперед и снова бил. Раз за разом.

Пот заливал глаза Никата, он тяжело, с хрипами дышал, мышцы рук тряслись в мелких судорогах от перенапряжения, краткие минуты отдыха уже не помогали. А проклятые твари все шли и шли, казалось, вся степь переполнена ими. Но краснодеревшик преодолевал свою усталость, через силу