Безумный карнавал - Иар Эльтеррус

— Не слышали, Совет выполнил свое обещание? — поинтересовался Кейсав.

— Выполнил, — подтвердил Байра. — Всем семьям, кто кормильцев лишился, выплатили пособие и назначили пенсию, никто не жаловался.

— Слава миру! — улыбнулся молодой чародей. — Проследите, пожалуйста, чтобы воины тут не слишком шалили. А то перепьются и натворят дел, а мне потом с Советом объясняться.

— Прослежу, — пообещал командир гарнизона, прекрасно знавший, что солдаты — это те же дети, только большие, и за ними нужен глаз да глаз. Только чуть отвлечешься, как они уже что-то натворили.

В какой-то момент он вспомнил о просительнице, передавшей письмо для владетеля, и отдал его Кейсаву.

— Это что? — удивился тот. — Откуда?

— Да из приюта местного, с хлеба на воду перебивающегося, — объяснил Байра. — Там говорят, и одаренные дети, которых вы ищете, есть. Его содержательница под вашу руку просится, тут ни она, ни ее приют никому не нужны, Совет бедную прочь погнал, когда пришла денег просить. А оно бы неплохо свой приют в замке иметь, не пришлось бы воинов и работников на стороне искать, своих бы выращивали.

— А что, это хорошая мысль! — заметил молодой чародей. — Мы не обеднеем, не объедят нас несколько десятков ребятишек. Будет, где содержать малышей, которых еще рано учить. Где этот приют, говорите?

— На триста семнадцатой улице, в самом конце, из серого гранита, приземистый, двухэтажный, давно ремонта требующий, вот-вот развалится, судя по виду. Если еще не развалился.

— Хорошо, тогда я скажу содержательнице, чтобы собиралась, вместе с вами через арку в Наэрту уйдет.

— Пусть ко мне подходит, малых не обидим.

— Тогда я полетел.

Кейсав превратился в кайру и взлетел, оставив внизу покачивающего головой воина, которого до сих пор удивляла эта способность их владетеля. Молодой чародей уже неплохо знал Таламар, до трехсотых улиц гигантского города лететь было довольно далеко, на северо-восточную окраину, они считались самыми трущобами, там жила, в основном, беднота. А бал правили многочисленные банды. Стража в эти места просто не совалась.

Нужную улицу удалось обнаружить далеко не сразу, да и описанный Байрой дом тоже — почти все дома в округе строили из серого гранита, привезенного из восточных гор — ежедневно в Таламар по Таире сплавлялись десятки барж с камнем из из Горного края Древних. Когда-то там находились бесчисленные подземные города акала, но что с ними случилось дальше Кейсав не знал, а Фаэр не рассказывал.

В какой-то момент молодой чародей заметил, что в дверь полуразрушенного дома на самой окраине стучат трое громил, если это можно было назвать «стучат» — они лупили в хлипкую дверь ногами с воплями: «Кхара, открывай по-хорошему, хуже будет!». Наконец дверь скрипнула и на пороге появилась худая женщина лет традцати пяти на вид. Она тоскливо посмотрела на посетителей и спросила:

— Ну чего вам?

— Деньги давай! — хрипло рявкнул один из громил.

— У меня нет денег ни медяка, дети третий день голодные, — не вытирая потекших по щекам слез прошелестела женщина. — Совсем совесть потеряли?

— Чуешь, чем пахнет? — поднес ей под нос кулак второй громила. — Денег нет, так давай девчоночек своих молоденьких, сочненьких. Попользуем. С их не убудет! Го-го-го!

Услышанное возмутило Кейсава до глубины души, он мгновенно ощутил ледяное спокойствие, этого своего состояния он сам побаивался, в нем молодой чародей был способен сотворить что угодно. Люди, простые работающие люди вышли защищать свой город, а эти твари мало того, что отсиделись за их спинами в безопасности, так еще и собрались детей грабить⁈ А может и чего похуже? Он смотрел на похохатывающих громил, как на нечто поганящее самим своим существованием мир. Таких просто не должно быть.

То, что случилось после этого, запомнилось выжившим бандитам на всю оставшуюся жизнь, впрочем, бандитами быть они вскоре перестали — завязали. Пришлось, иного выхода им не оставили. Слишком большой шок и ужас испытали. В нескольких шагах от них с неба рухнула большая белая кайра, грянулась об землю и превратилась в молодого мужчину, который протянул руки вперед, на них появились и завертелись клубки мохнатого пламени. Потянуло жаром, как от кузнечного горна.

— Значит, девочек маленьких тебе захотелось, ошибка мироздания? Это ты зря, за это ты приговариваешься к смерти, — спокойно произнес колдун, небрежно махнул рукой, и еще недавно гогочущий от чувства вседозволенности и уверенности в собственной силе бандит запылал и завыл от боли, рухнув на выщербленную мостовую. Впрочем, выл он недолго, за несколько мгновений превратившись в невесомый серый пепел.

Колдун повернулся к остальным двум бандитам, мертвенно побелевшим от жуткой картины, и тяжело уронил:

— Отныне этот детский приют находится под защитой чародея Кейсава, ученика Фаэра. Любой, осмелившийся ему навредить хоть в мелочи, будет иметь дело со мной. А вы обо мне слышали, думаю.

— Да кто ж о вас не слышал, ваша милость?.. — хрипло выдохнул один из громил, падая на колени, второй, чуть не теряя сознание от страха, последовал его примеру. — Спаситель города…

— Что с вами такое? — холодно спросил молодой чародей. — Как могут взрослые, здоровые мужчины обижать женщин и детей? Вы вообще люди или звери?

— Нам велел главарь, говорил, она задолжала…

— А то, что сказал этот подонок, ваш подохший коллега, это что?

— Да дурак он был, ваша милость! — прижал руки к груди бандит. — Просто дурак! Не тронули бы мы детишек, нешто совсем без понятия?.. Ей, — он кивнул на ошеломленную женщину, — пару раз по шее бы дали, чтоб знала свое место, и все. Мы ж думали, что она бордель с малолетними шлюхами держит…

— У меня приют для сирот… — простонала та. — Приют, а не бордель!

— А чего ж сразу к Кривому Хоку не пришла и не сказала? Нам откедова знать, чего тут у тебя? Баяли соседи, что бордель, а оно приют. Да мы б ни в жизнь, коли б знали! Хлеба б тебе, дуре, принесли! И дров! Ни одна паскуда сирот не зобидит! Я…

— Это все хорошо, но мне неинтересно, — прервал его излияния Кейсав. — Передай своему Кривому Хоку, что приют, пока он не перебрался в мой замок, трогать запрещено. А вы двое, коли хотите жить, завязывайте с бандитизмом и становитесь честными людьми. Накладываю на вас плетение особое. Коли зло кому причините, будет больно не ему, а вам. Ясно?

— Ясно, ваша милость… — прохрипели бандиты, услышанное, судя по виду, напугало их до непроизвольного опорожнения кишечника, но возражать они не осмелились, слишком большой страх и одновременно уважение вызывал в Таламаре колдун, сжегший все стаи тварей одним заклятием. При этом