«Распил» на троих: Барк — Ллойд-Джордж — Красин и золотой запас России - Сергей Владимирович Татаринов

Несмотря на довольно жесткие условия, Министерство финансов согласилось на получение кредита. Правда, сопроводило это решение оговорками в духе Барка, типа «принимая во внимание настоятельную необходимость изыскания средств для оплаты наших заказов в Японии» и т. д. в том же духе. Однако даже в ведомстве финансов были вынуждены признать, что «условия кредитной операции представляются более льготными, чем те, на которых мы получаем средства для расплаты по Японским заказам при посредничестве Английского Правительства»[684]. 25 января 1916 г. соответствующее соглашение с синдикатом японских банков подписал российский посол в Токио.

В Петрограде было неспокойно. Отправляясь 9/22 августа 1916 г. на совместное заседание Совета министров и Комитета финансов, Барк заметно нервничал. Ему предстояло доложить о возможности получения новых кредитов для оплаты «дальнейших военных заказов» за рубежом, в том числе в США и Японии. В последнем случае вопрос о поиске средств для поставок стоял особенно остро. При этом Барк хотя и признал, что японские банки диктуют российской стороне условия довольно жестко, но предложил пойти на компромисс. Однако участники заседания отвергли кредитную кабалу по ставке в 7 1/2 %. В уже подготовленном проекте решения, где одобрялся указанный размер ставки, эта фраза грубо вычеркнута[685].

Судя по всему, сделавший это человек (а исходя из манеры рукописных правок, это сам Барк) пребывал в крайнем раздражении. Обычно министр, обладавший очень красивым каллиграфическим почерком, был очень аккуратен во всех своих документах. Писал всегда очень мелко, но предельно разборчиво. Читать его собственноручные пометки и правки — сплошное удовольствие для исследователя. Мне его почерк очень напоминает резолюции Николая I: так же мелко и утонченно. Но император писал простым карандашом. Его резолюции «для сохранности» канцелярские холуи покрывали лаком. Красиво и на века. Однако лак с годами пересох и при переворачивании страниц попросту отлетал от бумаги, унося с собой остатки грифеля карандаша. С ним уходили в вечность и мысли монарха. Барк же всегда писал черными чернилами. Любо-дорого смотрится и сегодня. Его педантизм проявлялся и в этом.

Ситуация осложнялась тем, что стремление Барка любые финансовые потоки для России направлять через англичан стало вызывать у некоторых членов кабинета поначалу недоумение, а потом и явное раздражение. Подобный поворот дела потребовал дополнительного рассмотрения вопроса. 10/23 августа 1916 г. состоялось заседание теперь уже Комитета финансов, специально посвященное изучению вопроса заимствования у банков в Японии. И здесь Барку сопутствовал успех: «Признавая предложенные японским синдикатом условия более тяжелыми, чем при предыдущих наших займах, Комитет Финансов, однако, не мог не согласиться с мнением министра финансов, что некоторое удорожание учетного процента находит себе оправдание в ухудшении условий мирового денежного рынка». А посему «комитет полагал возможным в случае, если бы путем дальнейших переговоров министру финансов не удалось добиться понижения комиссионного вознаграждения, принять условия синдиката»[686].

Особенная канцелярия по кредитной части Министерства финансов, объясняя в докладной записке императору согласие на увеличение стоимости заимствования (6 % годовых и комиссионное вознаграждение в размере 1 1/2 %), отмечала, что «условия эти должны почитаться для нас вполне благоприятными, имея в виду общее ухудшение положения мирового денежного рынка, наглядно выразившееся в недавнем повышении учетной ставки Английского банка до 6 %»[687].

Николай II, на сей раз лично, одобрил соглашение с японцами, начертав на докладной записке свою знаменитую «корячку» — то, что в официальных документах завуалированно именовалось «знак рассмотрения»[688]. В общем-то пришлось «прогнуться под изменчивый мир». Под нас никто прогибаться не захотел. Руки у Барка были развязаны.

Однако здесь очень не к месту влезли итальянцы, которые в какой-то мере считали себя обязанными русским после Брусиловского прорыва, спасшего от полного разгрома австрийцами их армию.

«И что этим макаронникам надо? — терзали Петра Львовича невеселые мысли. — Лезут со своим грошовым кредитом. Да и наши генералы хороши: подавайте им грузовики, и только „фиаты“, уж больно они якобы хороши для наших дорог, лучше нет».

Но когда министр финансов начал свой доклад, то, понятное дело, говорил он о другом, «об условиях предполагаемого открытия нам Англией и Францией новых кредитов», в том числе и для оплаты военных заказов в США. Да и в общем-то он не против и проработки вопроса о получении кредита в 210 млн лир при участии в операции банка «Кредито итальяно» (Credito Italiano) на приобретение армейских грузовиков у фирмы «Фиат»[689]. Но здесь еще надо разобраться. Да, конечно, можно также согласиться купить в Италии авиационную технику и авиамоторы. Именно моторы в первую очередь, ибо их особенно не хватает. Надо признать, Петр Львович все рассчитал точно: присутствующие успокоились, закивали головами: «Дело, дело говорит министр финансов. И никаких здесь англичан».

Когда представителю синдиката русских банков во главе с Русско-Азиатским банком удалось договориться о получении кредита в Италии, позиция Барка внезапно изменилась. К слову, Петр Львович тогда пребывал в Лондоне, где вел переговоры о втором английском займе. Но это не помешало ему через начальника Главного управления по заграничному снабжению генерал-майора А. А. Михельсона[690] заблокировать процесс получения денег от итальянцев. Нет, конечно, он в принципе не возражал, чтобы русские военные получили то, что им действительно требовалось, — именно итальянские автомобили, которые те считали наиболее подходящими для эксплуатации во фронтовых условиях. Но вот только было одно «но», и в данном вопросе министр финансов был непреклонен: он настаивал на получении исключительно «английских кредитов для этой цели»[691]. Не вдаваясь в детали этой интересной истории, отмечу только, что получение кредита в Италии стало возможным лишь после провала переговоров Барка в Лондоне о дополнительном финансировании.

И 3 сентября / 21 августа 1916 г. в Царском Селе Николай II утвердил условия займа. Кредит предоставлялся группой итальянских банков во главе с «Кредито итальяно» «путем акцепта и учета тратт русских банков на общую сумму около 110 миллионов лир». Также «Фиат» согласился принять «векселя синдиката русских банков в лирах, акцептованные членами синдиката на сумму 100 миллионов лир», которые учитывались всего лишь на 1/2 % выше официальной ставки Банка Италии (5 %) при фиксированном комиссионном вознаграждении в 1 1/4 % годовых. Общий срок операции — 18–24 месяца[692].

На первый взгляд подобная позиция Барка ничего, кроме удивления, вызывать не может.