Спасти 6-го - Хлоя Уолш

— А я сказал, что видеть тебя не хочу, — процедил Пол, натягивая боксеры. — Либо ты мне даешь, либо идешь на хер.

Не успела я открыть рот, как дверь в спальню распахнулась.

— Не сюда, — ворковала Даниэла, волоча обнаженного по пояс Джоуи за ремень. — Лучше пойдем в мою комнату.

Боль пронзила меня, словно острый нож.

После нашего расставания Джоуи явно успел закинуться чем-то поинтереснее водки — его взгляд помутнел, расфокусировался. Покачнувшись, он обнял Даниэлу за талию и привлек к себе.

— Тут вполне норм.

Ох.

Меня как будто ударили в живот.

Дыхание перехватило от боли.

— Ой, прошу прощения, — пискнула Даниэла, заметив нас. — А мы тут... — Она осеклась, покраснела. — Ну, в общем, знаете...

— Все нормально. — Сглотнув подступающую к горлу желчь, я повернулась спиной к двери, застегнула лифчик и быстро натянула джинсы. — Мы уже уходим.

— Вот видишь? — процедил Пол, прежде чем швырнуть мне футболку. — Они трахаются. И спорим, кое-кому не пришлось уламывать ее три с половиной года, а тебе на мои потребности плевать.

— Правая и левая тебе в помощь. Удовлетворяйся сколько влезет, — зашипела я, расправляя футболку.

В глазах защипало от слез.

— Иди в задницу! — окрысился Пол. — Домой потопаешь одна. Надеюсь, по пути тебя не подстережет какой-нибудь маньяк.

— Все, Даниэла, спальня свободна. — С пылающими щеками я сунула ноги в балетки и направилась в двери.

По закону подлости Джоуи привалился к косяку, загораживая проход.

Зашибись.

Просто зашибись.

Его глаза скользнули по мне, и, клянусь, на долю секунды в них вспыхнуло узнавание. Но потом Джоуи покачал головой и отвернулся.

— С ним все хорошо? — спросила я, протискиваясь в коридор.

— Лучше не бывает, — заверила Даниэла и, закинув руку Джоуи себе на плечи, повела его в свою комнату. — Счастливого Нового года.

Чем бы они ни занимались в спальне, Даниэла явно добилась своего, потому что вниз она спустилась довольная — чуть ли не порхала от счастья.

Презирая себя за жгучую ненависть к девушке, которая не сделала мне ничего плохого, я пыталась отвлечься от мрачных мыслей, но тщетно.

Подавленная и абсолютно трезвая, я устроилась на диване в гостиной и наблюдала, как толпа потихоньку рассасывается. Мало-помалу в доме осталось лишь человек десять.

Мне давно следовало топать домой, но задница словно приросла к дивану. Я не могла уйти, пока он там, наверху, в полном невменозе.

По-хорошему, мне стоило думать о Поле, тосковавшем в одиночестве, но все мои мысли занимал Джоуи.

Мне нравилось, что он немного чокнутый.

Меня восхищала его резкость, а потерянность умиляла.

Мою симпатию не поколебало даже то, что он занимался с моей одноклассницей тем, чего так добивался от меня Пол.

Ну и какой вывод?

Я, блин, запала на него.

Запала так, что грудь распирало от боли.

Господи.

Не в силах больше томиться неведением, я рванула на второй этаж, по дороге перехватив взгляд Даниэлы, брошенный на меня из кухни.

Держи себя в руках.

Держи себя в руках.

Держи себя в руках.

Обогнув балюстраду, я миновала спальню, где мы зависали с Полом пару часов назад, и твердым шагом направилась к комнате в дальнем конце коридора.

Приоткрытая дверь бесшумно отворилась от моего толчка.

— Джоуи? — шепотом окликнула я и на ощупь двинулась к кровати.

Отыскала на тумбочке ночник, зажгла его, и комната озарилась мягким светом.

— Джо?

— Моллой, — простонал он, зарывшись лицом в матрас.

Сердце одновременно екнуло и заныло.

Екнуло, потому что даже под кайфом Джоуи узнал мой голос.

Заныло, потому что он, совершенно голый, распростерся на чужой кровати, а на полу валялся использованный презерватив.

— Ты в порядке? — спросила я, разглядывая очертания его обнаженного, надо думать, тела под розовым одеялом Даниэлы.

Одеяло закрывало его до пояса, на голой спине темнел огромный вытатуированный крест.

— Нет, — выдавил Джоуи, не поднимая головы. — Мне хреново.

Судорожно вздохнув, я осторожно опустилась на краешек кровати.

— Чем ты обдолбался?

— Я угашенный в хлам. — Джоуи заерзал на постели. — Опять.

— Заметно. — С тяжелым вздохом я погладила его по плечу и ощутила, как мышцы напряглись от моего прикосновения. — Ну и что мне с тобой делать?

Слова застряли в горле при виде длинного, дюймов в пять или шесть, шрама, по диагонали пересекавшего спину и почти полностью скрытого татуировкой — если не присматриваться, не заметишь.

— Это от ремня? — прошептала я, зачарованно водя пальцем по рельефным бороздам и замысловатым рубцам, испещрявшим смуглую кожу.

Среди множества застарелых, глубоко отпечатавшихся шрамов попадались и совсем свежие.

— А это?

— Наверное, — сонно забормотал Джоуи. — Не смотри.

— Джо, кто это сотворил? — С замиранием сердца я водила рукой по изуродованной коже и вздрагивала всякий раз, наткнувшись на очередной рубец. — Откуда у тебя столько шрамов? Только не говори, что подрался.

— Подрался. — Джоуи пропустил мою просьбу мимо ушей и перекатился на спину. — Зараза, башка раскалывается.

— Еще бы. — Я пригладила ему волосы. — Странно, как она у тебя вообще не лопнула.

— Это и впрямь ты. — Джоуи с трудом приоткрыл один глаз. — Думал, меня глючит. — Он сидел передо мной, совершенно одуревший от наркотиков, щека и рот были перепачканы помадой. — Привет.

— Привет. — От ревности у меня скрутило живот. — Не разменивайся на таких, — тихо процитировала я его же фразу, сказанную когда-то в адрес Пола.

Взгляд Джоуи сделался осмысленным, ноздри затрепетали.

— Моллой.

— Мне очень больно. — Я осторожно стерла помаду с его лица. — Больно видеть тебя таким.

— Я никогда тебя не обижу, Моллой, — забормотал Джоуи. Его речь была такой же невнятной, как и вся жизнь. — Лучше сдохнуть.

— Не говори так.

— Это правда. — Джоуи протяжно застонал. — Единственный правильный поступок, который я совершил за всю жизнь, — это оставил тебя в покое.

Я поспешно сморгнула набежавшие слезы, но одна предательская слезинка успела сорваться с ресниц и приземлилась прямо на грудь Джоуи.

— Ты плачешь. — В мутных глазах Джоуи вспыхнула тревога. Он приподнялся на локтях. — Почему? Что я натворил?

— Ничего. — Я покачала головой и