Творения. Том III - Ефрем Сирин

Не допускай в дом Божий ничего Такого, что ненавистно Богу, а, напротив, укрась дом Божий всем, что подобает Богу.

Ежели в духе твоем есть гнев, живет похотливость, привитает[137] раздражительность, то курится там смрадный дым.

Изгони из него вражду и ненависть: воня[138] их отвратительна; введи же в него и водвори любовь, это – фимиам, исполненный благоуханий.

Собери и выброси из него весь сор, то есть гнусные наклонности и привычки; как цветами, усыпь храм твой добрыми делами, вместо роз и лилий укрась его молитвой.

Произнесем осуждение на гнусные дела свои, чтобы осудить тем лукавого. Весьма полезное дело, если все мы посрамим грех.

Пока нечестие не будет представлено в гнусном его виде, дотоле предающийся нечестию не перестанет предаваться ему.

Пока обман не обличен, не убоится измысливший его. Пока не принято врачевство, изгоняющее болезнь, болезнь не прекратится. Нужно употребить сечение, чтобы не оставалось и корня вреда в членах.

Земледелец плугом раздирает землю, исторгая из нее плевелы. Делающий вразумление раздирает сердце и искореняет в нем пороки.

Если бы не укоряли старцы, то юность не удержалась бы в пределах благочиния. Если бы не угрожало страшное правосудие, нечестивец не пришел бы в ужас. Поэтому станем осуждать порок: будет ли он в нас самих, или в других.

Если осуждается он в нас, полезно это нашей душе. Если же осужден будет в других, принесет пользу членам нашим. И подавлен он будет и здесь, и там.

Если никто не преследует порока, то растет его наглость и у всякого он уже во вратах.

Наглость сатаны превосходит наглость подобного ему пса. Если и доброго пса, в котором есть еще страх, можно отогнать только угрозами, то отступит ли первый из наглецов, если не укорит его тот, кто сильнее его?

Если не знаешь всего бесстыдства сатаны, то заключай о том по бесстыдству его служителей.

Смотри, как ежедневно заклинают злого духа именами Крепкого, употребляя при этим молитву, заклинательные слова, крестное знамение, дуновение.

Все это жестоко мучит бесстыдного, ежедневно стесняет его могущество; однако же он противится, потому что, поселившись в человеке, овладел им.

Если же служители сатаны столь бесстыдны, то сколь должен быть бесстыден сам он – учитель бесстыдства? Если так велика наглость его, то одолеет его только сильнейший его.

А кто не прогонит его, потому что слишком для того немощен, тот будет служить ему как раб. Человек не может видеть, как попирают и посрамляют его, но он постыжается в делах своих и посрамляется в произведениях своих.

Вразумляющий нас не брань с нами ведет, но к нам же приходит на помощь. Если воспользуемся вразумлением его, то не стыдом облечет нас, а, напротив того, спасительным советом своим совлечет и снимет он с нас весь позор.

Поэтому пусть будет в грешниках посрамлена греховная нечистота. Когда отсечены бывают члены, тогда врач вступает в борьбу с болезнью; когда постыжен бывает грешник, тогда истина вступает в борьбу с неправдой.

Лукавый влагает в нас мысль, будто бы посрамлены бываем мы, чтобы, удалив нас от стыда, избежать ему посрамления, и когда возненавидим вразумление, самому ему избавиться от позора.

Ненавистными делает он нам врачей, чтобы дольше в членах таили мы болезнь, ибо пока отвращаемся от спасительных врачевств, болезнь остается в нас по собственной нашей вине.

Лукавый раздражает нас против того, кто делает нам вразумления, чтобы лишить нас пользы.

Возбуждает в нас нерасположение к благонамеренным советникам, чтобы не нашли мы в них для себя опоры. Советует воздавать им злом, чтобы увеличить наш позор на Суде.

Скрытным образом побуждает нас ко греху, чтобы утаить от нас гнусность свою. Учит нас лживости, чтобы прикрыть свои скверны. Учит нас гордости, чтобы не умалить своей славы.

Но при этом придает нам некоторый вид смирения, чтобы к яду своему примешать несколько сладости. Ложь свою слагает с истиной, чтобы обман его оставался прикровенным. Принимает облик агнца, чтобы не бежали от него овцы.

Покаяние есть зеркало, поэтому лукавый не оставляет его в нас, чтобы не увидели мы в нем себя и не смыли своих нечистот.

Вооружается он против обличения, чтобы не были обнаружены гнусные дела, потому что обличение служит зеркалом, открывающим гнусность врага.

Ожесточает он сердце наше, чтобы через это все худое сделалось нашим приобретением. Поселяет в нас леность, чтобы терпеливо дали мы ему окончить в нас дело свое.