Том 1. Стихотворения. Повести. Марьон Делорм - Виктор Гюго

Хворает сам король — и Франция страдает.

Снаружи и внутри — повсюду кардинал,

Король — нигде. Как зверь, он Австрию глодал,

Он корабли мои не защищает в море,

Не хочет, чтоб я был с Густав-Адольфом в ссоре[86]...

Да что там! Он везде, он — сердце короля,

Полна им Франция, мой дом, моя семья.

Ах! Очень жалок я!

(Подходит к окну.)

И дождь стучит докучно.

Герцог Бельгард

Вам тяжко, государь?

Король

О мой Бельгард, мне скучно.

Молчание.

Мне, первому в стране, пришлось последним стать.

О, браконьеру я хотел бы трон отдать!

Весь день охотиться, другой не знать забавы,

Не знать стеснения и спать в тени дубравы,

Слуг короля громить, с грозою петь в лесах

И в чаще вольно жить, как птица в небесах!

Свободный селянин в дому своем хозяин,

А в Лувре у меня всегда пурпурный Каин, —

Так важен и так строг, и вечно шепчет он:

«Вам, верно, государь, угоден сей закон?»

Он разлучил меня с страной, мне богом данной,

И, как ребенка, скрыл под мантией багряной,

Когда вы спросите: «Кого туда, шаля,

Упрятал кардинал?» — вам скажут: «Короля!»

И вечно списки жертв рябят перед глазами:

То с дуэлянтами, а то с еретиками.

В дуэли грех какой, я что-то не пойму...

И трупы, трупы... Ах! На что они ему?

Бельгард топает ногой.

Входят маркиз де Нанжи и Марьон.

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Те же, Марьон и маркиз де Нанжи.

Маркиз де Нанжи приближается со своей стражей к королю и за несколько шагов от него становится на одно колено. Марьон падает на колени у входа.

Маркиз де Нанжи

Управы!

Король

На кого?

Маркиз де Нанжи

На злого беса в алом,

Что величают здесь министром-кардиналом.

Марьон

И милости...

Король

Кому?

Марьон

Дидье.

Маркиз де Нанжи

И Саверни.

Король

Два эти имени! Встречались мне они.

Маркиз де Нанжи

Пощады, государь!

Король

А кто вам эти люди?

Маркиз де Нанжи

Я — дядя Саверни.

Марьон

Дидье мне братом будет.

Король

Что, дядя и сестра, вас привело сюда?

Маркиз де Нанжи

(показывая на правую и левую руку короля)

От правой — милости, от левой — я суда

Хочу! Я — де Нанжи, маркиз. И я владею

Ста копьеносцами и крепостью моею.

Я против Ришелье, Армана Дюплесси,

Взываю к королю и к богу в небеси.

И я по праву здесь и в этом не раскаюсь.

Гаспар де Саверни, о коем я стараюсь,

Племянник мой...

Марьон

(маркизу, тихо)

Маркиз, а мой несчастный брат!

Маркиз де Нанжи

Гаспар ввязался в спор, но кто же виноват,

Что поединком все окончилось некстати

С каким-то там Дидье — он из недавней знати;

Но благородства дух в них до конца пылал,

А кардинал своих ищеек разослал.

Король

Известно дело мне. Довольно. Что еще там?

Маркиз де Нанжи

(поднимаясь)

Пусть к вашим, государь, прибавится заботам

То обстоятельство, что кардинал-тиран

И замышляет зло и нашей кровью пьян.

Покойный ваш отец, наш Генрих незабвенный,

Со знатью в мире жил и в дружбе неизменной,

Хранимый ею, он умел ее хранить

И лишь преступника способен был казнить.

Дворянство Франции на лучшее пригодно,

Чем головы терять позорно и бесплодно.

И кто оплот всему — знал Генрих, чей кафтан

Был залит, и не раз, в сраженьях кровью ран.

Вот время, что своим я буду звать упорно.

Дух древней знати жил среди вельмож придворных;

Дворян священник бы не тронул никогда.

Невинный точно знал, что не придет беда.

И так как к временам приблизились мы скверным,

Храните, государь, дворян, престолу верных.

Поверьте старику — еще наступит час,

Когда, припомнив все, вздохнете вы не раз,

Что площадь Гревская у нас в таком почете,

И всех погибших там невольно перечтете.

Вы с горечью тогда свой оглядите двор,

Бесстрашных тех вблизи искать ваш будет взор

Вотще!.. Погибли все. А не были бы стары...

Междоусобицы еще горят пожары,

И в городе еще набатный слышен звон.

Палач не нужен нам. Пусть отдыхает он.

Пусть спрячет свой топор. Не надо плахи грозной,

А то начнете вы, когда уж будет поздно,

Оплакивать того, чей вот сейчас костяк

В цепях качается, нам предвещая мрак.

Нет, государь, ведь кровь — плохое орошенье.

На Гревской площади не вырастут растенья,

И никому не мил ваш царственный балкон,

Когда пустеет Лувр и люден Монфокон[87].

Позор придворному, что вас увеселяет,

В то время как палач топор приготовляет.

Пусть сладко льстец поет, пусть повторяет он,

Что вы — сын Генриха, прославленный Бурбон,

Как голос сей ни льстив, как он ни сладок будет,

Звук павшей головы скорей услышат люди.

Довольно вам играть! Помыслите о том,

Что пред господним вы предстанете судом.

Чтоб вас предупредить, скажу вам без боязни,

Что битвы честные куда нужней, чем казни,

И то не честь стране и не венец удач,

Что воин не у дел, а нужен ей палач.

И горек Франции, где мы родились с вами,

Тот пастырь, что налог взимает головами.

Подобных извергов не терпит род