Любовь и смерть Катерины - Эндрю Николл

— Останься со мной.

— Чиано!

Она отвернулась, яростно дергая за ручку дверцы, и выскочила из машины. Ему потребовалась пара секунд, чтобы открыть водительскую дверцу и самому вылезти из машины. В спешке он забыл захлопнуть ее.

В несколько прыжков сеньор Вальдес настиг Катерину и крепко схватил за руки. Она вырывалась, но так, чтобы дать ему понять, что на самом деле ей не хочется вырваться.

— Останься, Катерина! Пожалуйста. Останься со мной.

— Нет! Не буду! Не хочу превратиться в еще одну шлюху.

— Не надо превращаться в шлюху. Будь моей женой.

— Чиано, на нас смотрят!

— Пусть смотрят! Мне наплевать.

— Я закричу!

— Кричи сколько влезет. Только сначала скажи да».

Она сникла в его руках.

— Нет, Чиано, нет. Я не стану твоей женой.

— Это еще почему? Что за новые глупости? Просто скажи «да»! Все будет хорошо. Я же старик, скоро умру.

— Не говори так!

Он держал ее настолько крепко, что почти приподнимал над землей. Ее тонкая фигура, ее лицо, запах ее волос вдруг напомнили ему Марию и всех женщин и в этом, и в других городах по течению реки, которых он когда-то знал. Он взглянул на свою прекрасную машину с белыми шинами, изуродованными черными следами от наезда на грязный бордюр, с распахнутой дверцей, мимо которой пролетали автобусы, чуть не срывая с петель — надо бы ее захлопнуть! Он вспомнил звяканье льда в высоком бокале, горьковатый вкус сока лайма и грациозных девочек мадам Оттавио, медленно гуляющих по саду, бросающих на него призывные взгляды, сидящих на траве под тенью деревьев, и подумал: «Неужели все это закончится?» И еще он подумал о тощей рыжей кошке, совершающей бесконечный поход через дорогу в бордель, и понял, что очень хочет, чтобы все это действительно закончилось. Он нашел способ разорвать порочный круг своей жизни, и этот способ — Катерина.

— Больше не буду. Не буду говорить, если ты выйдешь за меня замуж.

Слезы текли по щекам Катерины. Она сказала:

— Можешь не жениться на мне, Чиано, любимый. Я никуда не уеду. Конечно, я останусь с тобой. Мы можем и дальше встречаться. Я сделаю все, что ты скажешь.

— Тогда выходи за меня. Стань моей женой.

Что было делать бедной девочке? Конечно, она сказала «да». Жить ей оставалось совсем немного.

* * *

Им надо было многое обсудить, но они не могли говорить. Они сразу же упали в постель.

Потом он принес ей шампанское, сел рядом и сказал:

— Тебе придется познакомиться с моей матерью. Катерина застонала и в притворном ужасе закрыла лицо подушкой.

— От судьбы не уйдешь, как ни прячься.

— А тебе придется познакомиться с моей, — сказала она в подушку, но он не услышал, поэтому, когда он силой стащил подушку с ее лица, она повторила: — А тебе придется познакомиться с моей мамой.

— Ну конечно, конечно. Очень скоро. — Но это означало: «Может быть, но не сейчас. А скорее всего никогда. Забудь ты про свою ферму».

— Там на холме стоит смешная маленькая церковь. Надеюсь, в нее поместятся все гости.

Сеньор Вальдес провел холодным ободком бокала по ее голому плечу и сказал:

— Ничего, мы справимся, — что означало: «Нас поженят в соборе при большом стечении народа, и наши руки соединит сам архиепископ, а если ты станешь возражать, моя мать загрызет тебя на месте и съест твою теплую пульсирующую печень, но никогда в жизни она не поедет в горы».

А потом он опять сказал:

— Тебе придется познакомиться с моей матерью, — что на этот раз означало: «Придется нам с тобой пройтись по магазинам и купить тебе нормальную одежду. Хватит одеваться как не знаю кто — ты же не свиней пасешь! В первую очередь необходимо купить настоящие туфли».

— Да, мне придется познакомиться с твоей матерью. Придется пройти экзамен и получить официальное разрешение встречаться с тобой.

— Я представлю тебя, — сказал он, что означало: «Не думаю, что ты сможешь получить официальное разрешение у моей матери. В Загородном клубе любителей игры в поло тебя тоже не одобрят. И скорее всего меня вышибут из университета за связь с тобой, а литературные редакторы всего мира животики надорвут от смеха, когда узнают о моем безумстве, но мне плевать, потому что ты мне нужна, и я женюсь в любом случае».

Катерина сказала:

— Боюсь, что твоя мама устроит мне экзамен на девственность, а я завалю его.

— Ключ к успеху в любом деле — неустанно тренироваться, не покладая… рук, осваивать навыки. Повторение — мать учения.

— Но я должна сказать со всей откровенностью, которую ты, конечно, заслуживаешь, — Катерина сделала глоток шампанского, — что ты не очень-то помогаешь мне в освоении этих важных навыков. И вообще для опытного профессора девственности — при всем моем уважении — твои лекции выглядят неубедительно.

Он с важностью кивнул, как певец — восторженной аудитории.

— Это не оправдание. Я преподаю очень давно и могу сказать, что встречал многих студентов — и студенток, — которые не щадили себя ради занятий. В тебе же я не наблюдаю никакого энтузиазма по отношению к девственности. Напрашивается вывод: может, девственность — не твое призвание? У меня есть вакансия на отделении «Гедонизм — искусство наслаждения» — я с удовольствием дам тебе рекомендацию.

— Нет, не хочу, — сказала Катерина.

— Чего же ты хочешь?

— Нет ли у тебя вакансии на отделении «Любовь»? Я хотела бы просто любить тебя, Чиано. Если ты не возражаешь.

— О, этого я хочу больше всего на свете. Хочу, чтобы ты любила меня до моего последнего дня. Хочу, чтобы с каждым днем ты любила меня все больше, чтобы ты держала меня за руку, когда придется перейти в иной мир, чтобы ты благословила меня в этот путь.

— О, совсем немного! Чиано, ты только сегодня днем обнаружил, что я тебе нравлюсь, а теперь требуешь от меня любви до гроба!

— Да, я сказал, что ты мне нравишься, но ты прекрасно поняла, что я имел в виду. Я хочу, чтобы ты любила меня до гроба, и я буду счастлив, если ты позволишь мне любить тебя, покрывать твое тело поцелуями, осыпать тебя бриллиантами, одевать в шелка и меха и наполнить наш дом крепкими, здоровыми детишками — мальчиками и хорошенькими девочками. Любить тебя — самое восхитительное, радостное, счастливое чувство, которое я когда-либо испытывал. Но прежде тебе придется познакомиться с моей матерью.

* * *

Сеньор Вальдес был очень похож на нас с вами. Конечно,