Пляска одержимости - Елизавета Коробочка

подступила желчь, и Ямато спешно зажал рот рукой. Бросился в сторону ванной комнаты, где его вырвало в раковину, и там поднял глаза наверх — в разбитое зеркало, где увидел свое отражение. Он не знал, каким шел сюда по улице, но теперь подозревал, почему некоторые на него так истошно косились: залитый кровью своей и чужой, с бледным лицом и огромными синяками под глазами, и волчьим взглядом. Господи. Он — убийца. Если бы не он… Надо было послушать Хараду, надо было отойти… Если бы не он, Цубаки бы…

Его вырвало еще раз, но, в следующий раз, когда он поднял глаза, сзади стоял Отора с крайне ожесточенным лицом, словно искренне обеспокоенным. Его рука коснулась спины, после чего тихим голосом он произнес:

— Надо перевязать раны.

Смехотворно!.. Человек, что так искалечил его жизнь… То чудовище, что запросто взламывало чужие головы… Сейчас стояло позади него и…

В следующий раз, когда Ямато моргнул, он сидел в кресле в комнате. На диване все так же лежал Ханзе, а сам он, когда опустил голову вниз, увидел, что все нанесенные Харадой раны, включая ожог на руке, ему залатали. Отора, может, и не был шибко грамотным специалистом, как это делать, но явно постарался. В руке была зажата пачка таблеток, и Ямато понял — чтобы раны не воспалились. Отора же стоял чуть поодаль, смотря в окно; судя по тому, как сияла зеленым его оптика, он серфил Сеть.

Потом отключился и обернулся.

— Хочешь есть?

Ямато отрицательно помотал головой. Честно говоря, кусок в горло не лез.

Он был так виноват… Так виноват…

— Не расстраивайся. Ты ни в чем не виноват. Никто не мог предугадать, что система даст сбой.

— Я должен был остановиться, — блекло пробормотал он, сжимая единственный оставшийся кулак. Закусил губу. — Должен был не выдергивать шнур, послушать Хараду. Тайтэна. Но я… Я… Ее, своими руками…

— Ямато.

Он резко вскинул голову и уставился Оторе в глаза. И вдруг ощутил, как внутри что-то заклокотало.

— Что «Ямато»?! Это даже не мое имя! — рявкнул он, поднимаясь на ноги, ощущая вдруг неожиданный прилив энергии. Ах, вот оно. Он окончательно взбесился. Отчего-то эта мысль прозвучала крайне отстраненно. Явно не ожидав подобного, Отора отступил на шаг назад, когда Ямато схватил его за плечо. — Это все твоя вина! Твоя вина, что я застрял тут, что у меня дыра в памяти! Что я убил Цубаки! Если бы не ты, я жил бы совершенно другой жизнью! Хорошей! А не гадал бы, что мне, черт возьми, делать дальше, потому что какой-то поехавший ублюдок решил воспользоваться мной для собственного развлечения!..

Он говорил и говорил, все, что накопилось у него на душе, и все это время Отора смотрел на него с выражением крайнего ужаса, совершенно неестественного для такого искусственного кукольного лица. Словно растерялся; не знал, что ответить. А может, пронеслась в голове шальная мыслишка, он просто никогда раньше не встречался с жертвами своей «игры», и сейчас он впервые начал осознавать, что именно делает…

Ямато не знал.

Но он чувствовал жуткое удовольствие от страха в чужих глазах, от этого ужаса.

Это было заслуженно. Отора это заслужил.

— Из-за тебя все это случилось!..

Ямато воскликнул это… и ощутил острую боль в боку. Растерянно опустил взгляд вниз и увидел растекающееся по повязке пятно крови. Ах, рана открылась. Невольно он пошатнулся, отступая на шаг назад, но, прежде чем он рухнул бы на пол от бессилия, его схватили за руку; Отора смотрел на него странно, почти хищным голодным взглядом, после чего помог выпрямиться и опуститься обратно в кресло.

— Не шевелись. Иначе станет хуже.

Кое-как он заштопал ранение подручными средствами из аптечки, наверное, притащенной Ханзе, но было ясно — это лишь временная мера, и стоило обратиться к нормальному рипперу. Интересно, Шинсей его примет?.. Но у Ямато совершенно не было денег. Он даже не мог вернуться к Юкико хотя бы с чем-то, чтобы погасить часть долга, настолько пустым было все произошедшее.

Пустым и бесполезным.

Вместе с бессилием вернулась и апатия. Какая разница? Ничего уже не вернуть. Цубаки не воскреснет, Отора не сумеет вернуть ему память и былое. Все уже прожито. Сделано. В конечном итоге, все это было лишь пустой тратой времени, и чем дольше Ямато думал над этим, тем более тошно становилось. Он так старался, так хотел сделать лучше… Согласился даже на эту идею Ханзе про икону, а что в итоге?..

Он не сумел спасти одну единственную девочку.

— Послушай… Такигава, — на мгновение Отора застопорился, словно не зная, какие слова тут лучше подобрать. — Смерть Цубаки — не твоя вина. Она все равно бы умерла от наркотика, рано или поздно. Ты облегчил ей участь, подарив ей быстрое избавление, а не то медленное угасание, какое предпочел для нее отец.

— Ее еще можно было спасти, — вяло возразил он.

Сам не веря.

— Если Хорин Тайтэн поместил ее в эту клетку, значит, он не стал бы.

— Но…

— Иногда люди сами себя обманывают, говоря, что еще могут быть спасены, — голос Оторы, тихий, звучал низко, угрожающе, а глаза впились в Ямато с такой пугающей пронзительностью, что тот вздрогнул плечами. — Не все заслуживают спасения. Не всех можно вытащить. Это уже случилось. Не поступай… как люди, которых я знал. Что продолжали гнаться за призраками прошлого, пока это не привело к их падению.

— Будто ты в этом разбираешься.

Отора лишь пожал плечами и отвернулся.

Спустя некоторое время он вернулся обратно с маленьким энергетическим батончиком, который насильно всучил Ямато в руки и потребовал съесть хотя бы немного, чтобы набраться сил. Потом сел напротив, словно и сам не знал, куда ему сейчас деваться. Может, из-за отключки Ханзе, который был вечным координатором, или потому что холодильник был занят, чем-то?.. Ямато еще раз осторожно покосился в ту сторону, но решил не спрашивать. Честно говоря, ему хватило откровений на сегодня, и больше он вынести был не в состоянии: ощущал себя разбитым и выпотрошенным, и все, что хотелось — забыться глубоким сном.

Некоторое время они молчали. Потом Ямато все же обронил:

— Значит, это был ты, да?

Человек, взломавший мне голову.

Некоторое время Отора молчал, не двигаясь, но потом с усилием кивнул.

— И на мосту…

— Ханзе тобой заинтересовался. Я думал, что приведу твое тело к нему, самый простой способ. Но оказалось, что мой вирус уже был в твоей системе, и я не сумел подключиться.

Он помолчал еще немного.

— Зато это не дало тебе