Дружба начинается не со знакомства - Таня Белозерцева

Урок защиты почему-то начался в учительской, куда они пришли вместе с новым профессором. В учительской в одном из кресел у камина сидел с книгой профессор Снейп. Услышав шум, он оторвался от книги и обернулся к вошедшим ученикам, те нестройным хором поздоровались с зельеваром. Профессор коротко кивнул им, смерил пристальным взглядом высокую и чуть сгорбленную фигуру Люпина, презрительно скривился и покинул помещение. Правда, на пороге притормозил и бросил убийственную фразу:

— Учтите, Люпин, ваш так называемый урок кое-кому может не понравиться.

После чего он аккуратно прикрыл дверь и оставил их в оглушительной тишине. Студенты настороженно замерли, с тревогой озираясь по сторонам, как-никак профессора Снейпа они три года уже знали и прекрасно понимали, что Северус Снейп ничего плохого никогда не посоветует и не сделает. Тогда как Люпин был величиной новой и неизвестной. Люпин кашлянул, снял с себя драный бежевый плащ, повесил на вешалку и отошел к небольшому гардеробу, который при его приближении почему-то затрясся и задрожал, словно что-то или кто-то внутри него заметалось и начало бросаться на стенки и дверцы. Студенты в страхе уставились на гардероб, Люпин снова кашлянул и миролюбиво произнес:

— Там всего-навсего обычный боггарт. Так что боятся нечего.

Однако по лицам Малфоя, Невилла и сестер Патил стало ясно, что боггарта следует опасаться, очень даже. И снова студенты сгрудились большой кучей вокруг знатоков и лихорадочным шепотом вопрошали — что за штука такая “боггарт” и что с ним надо делать? Гермиона подняла руку, и все взгляды тут же переключились на неё, на тонкую, изящную, чуть подрагивающую девичью руку. Потом глаза скользнули вниз по руке на саму Гермиону и увидели, что она заметно нервничает, ну и, конечно, голос Гермионы тоже подрагивал:

— П-проф… профессор Л-люпин, вы считаете это нормальным?

— А что случилось, мисс Грейнджер? — удивился Люпин.

Карие глаза Гермионы обвели помещение и остановились на гардеробе. И девочка авторитетно заявила:

— Взрывающийся бензовоз здесь не поместится.

— П-простите, что? — ошеломленно закашлялся Люпин. Гарри побледнел, ясно представив себе огромный бензовоз, раскуроченный взрывом, да и сам огненный “грибочек” тоже куда-то надо втиснуть, не говоря уж о луже горящего бензина… Ну ничего себе страхи у Гермионы! Реальные, настоящие страхи, кажется становится понятно, что такое боггарт. Гермиона решительно вышла из шеренги и направилась к двери.

— Кхе, мисс Грейнджер, я вам не разрешал покинуть класс.

— Извините, профессор, но мой бензовоз здесь не поместится, и вообще, вам не кажется, что некоторые страхи могут быть слишком личными?

— Согласен! — вдруг подхватил Малфой. — Я тоже отписываюсь, можете снять с меня все баллы, профессор, но участвовать в этом абсурде я не стану.

С этими словами Малфой поспешил отойти к Гермионе и встал рядом с ней. Невилл поднял глаза к потолку и задумчиво проговорил:

— А я всё пытаюсь представить, как выглядит страх падения с высоты? И никак не представляется. Боггарт это не сможет показать, и я всё больше понимаю, что не хочу это видеть. Разрешите выйти, профессор?

— А мой страх слишком личный, — вставил Рон. — Я тоже выйду, ладно?

— Но… Как же, вы хотите сорвать урок? — запротестовал Люпин.

— Знаете что? — рявкнула вдруг тихая и воспитанная Падма Патил, одна из сестер-близняшек. — Наш отец однажды обнаружил одного боггарта в палисандровом серванте, открыл дверцу, боггарт выскочил и превратился в какой-то папин страх, в какой, папа не говорил, но, в общем, он раз двадцать произнес «Ридикулус», но боггарт и не думал слушаться, напротив, он вел себя всё хуже и хуже. Пугал папу, высасывал из него энергию и силу… И неизвестно, что было бы с ним, если бы не Джаябхвати, наша семейная слониха, она стояла на малом дворе, прикованная за ногу к дереву цепью. Чувствуя беду, Джаябхвати громко затрубила, на шум прибежала матушка — она ходила на реку стирать постельное белье — и только вдвоем они смогли справиться с агрессивным боггартом. Вскоре после того случая Джая умерла от старости и наши родители эмигрировали из Индии сюда, в Англию, к нашему дяде. Мы с Парвати тоже покинем урок, потому что мы не знаем, какой боггарт сидит в этом гардеробе.

И сестрички Патил, гордо вскинув красивые головки, синхронно прошествовали к двери и скрылись за ней. За ними, смущенно махнув рукой оставшимся, вышла Гермиона. Невилл, Рон и Драко шагнули к двери, тоже собираясь покинуть аудиторию. Гарри искоса глянул на Люпина, вид у того был откровенно жалкий и ошеломленный, он явно никак не ожидал, что его первый урок закончится таким провалом. На какой-то миг его стало жаль, но только на миг, судя по реакции знатоков, боггарт был крайне неприятным предметом, настолько неприятным, что ученики даже рискнули нарушить правила и попросту сбежали с урока.

И ноги Гарри сами собой вынесли его вон, вслед за первыми беглецами. Ну, а за Гарри рванули и все остальные. Воистину, лучший полководец — это тот, кто ведет за собой и не важно, куда, в бой или с поля боя.

Догнав Гермиону, Гарри зашагал рядом с ней, сначала молча, а потом не удержался:

— Ты мне расскажешь, что такое боггарт? А то я запутался, в голове все время вертится старый актер, звезда Голливуда и черно-белого кино Хамфри Богарт.

Гермиона споткнулась, остановившись, она с минуту ошалело взирала на Гарри, потом согнулась, схватилась за живот и дико захохотала, её смех эхом заметался по стенам коридора, распугивая тени. Отсмеявшись, она выпрямилась и сквозь слёзы выдавила:

— Бедный Хамфри Богарт, кто бы знал, что его именем назовут призрачное пугало.

Гарри воспользовался шансом и повторил вопрос, Гермиона вздохнула:

— Ну, я про них только читала, Гарри. Лично с ними я не встречалась, поэтому буду рада, если кто-нибудь из тех, кто встречался с боггартом, расскажет нам.

Драко и Невилл переглянулись и дружно пожали плечами. Потом Драко кивнул вперед и проворчал:

— Ну не здесь же, в коридоре, давайте зайдем куда-нибудь.

После недолгих дебатов решили, что для этой цели подходит Зал Славы. Придя туда, осмотрелись. Сесть, конечно, некуда, но они не старики с подагрой да ревматизмом, могут и постоять, что и сделали. Три факультета сгрудились вокруг одного, слизеринского, странное то было зрелище, сорок ребят со всех четырех противоборствующих Домов