Выбор - Галина Дмитриевна Гончарова

— Горим, православныииии!!! — завизжал кто-то.

— Ратуйте!!!

— АИИИИИИИИ!!!

Пожар разгорался все сильнее, шум и гам тоже нарастали, никем не замеченный Михайла скользнул в двери терема боярского. Понимал он, все сразу не прогорит, холопья да слуги тушить кинутся, а боярин…

А боярин о самом ценном как раз и позаботится. А Михайла ему и поможет. С радостью.

* * *

Кого не ждала увидеть царица Марина, так это боярышню Устинью. На локтях приподнялась на кровати, змеей зашипела.

— Тыыыыы!

— Я, Марина, — Устя ее более не титуловала царицей. Ни к чему. Поняла это рунайка, еще злее оскалилась.

— Пролезла, гадина? Под Борьку метишь⁈

— Ты мне и так должна, дрянь, — Устя тоже церемониться не стала. — Сама знаешь, за кого.

— За братца твоего малахольного? Пусть спасибо скажет, что дочиста его не высосала!

— Я тебе сейчас спасибо скажу, — Устя руку подняла и к Марине развернула. — Так скажу, что тебя не в монастырь — на погост понесут. Думаешь, не справлюсь?

Устя знала, на ее ладони сейчас разворачивается зеленая веточка, шевелит листиками… Марина передернулась, под себя ноги подобрала.

— Волхва!

— Смотри-ка, узнала. А что ты хотела, на нашей-то территории?

— Вашей⁈ Недолго ей вашей-то быть осталось! Нас жрецы потеснили — и вас потеснят!

— Потеснили, — Устя прямо в глаза Марине поглядела. — Ответь прямо — ламия ты? Верно? От них ваш род пошел?

Марина так зашипела, что у Устиньи и сомнений не осталось.

— Догадалась?

Устя только плечами пожала.

Монастырская библиотека много чего хранит. И про женщин-ламий в том числе.*

*- автор слегка вольно обращается с мифами, прим. авт.

Устя когда о них читала, и не думала, что так-то бывает. Ан — вот? Живое, не вымершее…

— Говорят, ваши предки жили на склонах горы Парнас. Давно. Полулюди — полузмеи. Это уже неправда, так?

— Жили. Да, змеями не были, — Марина прищурилась. Убила б она ту волхву! Но… когда она сама все знает? Ведь просто для подтверждения спрашивает, это хорошо видно! А так Устинья уж все для себя решила.

— Но жизнь и кровь высасывали.

— И это было. Могли понемногу с человека брать, тогда надолго хватало, могли сразу выпить.

— Крови вам для этого не надо было.

— Нет, только первый раз — попробовать, привязать.

— Бориса не ты привязывала.

— Нет, не я.

— У ламий есть хозяин?

— Он не хозяин. Имя не назову, иначе смерть. А так… могу сказать, что он не хозяин. Это сотрудничество. И ему что-то, и мне…

— Что ему — вряд ли тебе ведомо. Власть… так или иначе. А вот что тебе, я догадываюсь… трон, корона… только как ты хотела все получить, если ребенка нет? Даже и девка родилась бы, никогда б бояре не согласились на такое. Бунт полыхнул бы!

— Да.

— Тогда — как⁈

Марина зубами заскрипела.

Устя руку ближе к ней протянула.

— Как ты думаешь, если я просто до тебя дотронусь? Я ведь сейчас очень хочу так поступить! Я проводница ЕЁ силы! Богиня через меня этого хочет… чтобы и следа тебя, погани, на земле росской не осталось!

— Не надо!

— И мне того хочется… говори, гадина! Чтобы себе подобную зачать, вы людей до дна осушаете! Думаешь, не поняла я, к чему ты стрельцов набирала? Ты бы их до дна в нужный момент выпила!

— Догадливая.

— Читала я о вас, и рассказывали мне. А вот чтобы мальчишку родить, что ты сделать хотела? Вы ведь и такое можете! Я знаю! Говори!

— Узнать хочешь?

— Хочу.

— Не пожалей потом! Чтобы мальчишку родить, мы ищем! Вот такую, как ты! Одаренную!

— Только чтобы она пользоваться своей силой не умела, верно?

Марина оскалилась, глядя, как белеет соперница.

— Именно. Ищем, потом ждем, чтобы затяжелела она. И ритуал проводим. Цена жизни моего сына — смерть твоего ребенка в материнском чреве.

— И бесплодие. Мое, потом, верно?

— Если ритуал правильно пройдет. И твоя смерть — в конце. Через пару лет.

— А если неправильно пройдет?

— Тогда у меня девка будет. Но девку я и так получить могу, просто выпить побольше жизней — и зачать.

Устя кулачки сжала покрепче.

Не кинуться, не вцепиться, не взвыть раненой волчицей…

— Одаренные потом и не помнят о таком, верно?

— Там и не надобно многое. Или ты себе навоображала чего? Там два рисунка нужно сделать, на твоем животе и на моем, это на пять минут дел. Остальное все сила дополнит.

— Не только. Недоговариваешь.

— Не только. Силы много влить надобно, мне бы снова все эти мужики понадобились…

— А может так быть, что ничего не получится?

— Может. Хочешь, скажу, что для этого надобно?

— Что?

— Чтобы не я, а ты своего ребенка убила. Так его возненавидела, что нерожденному смерти пожелала. Убила б своего, а умер — мой! Ваша-то сила от нашей недалеко ушла, тот же клинок, то же копье…

Устя лицо руками закрыла.

— Гадина… что б ты сдохла в монастыре!

— Сама такая…

Сил у Устиньи больше не было на разговор. Развернулась, да и вышла.

Глава 11

* * *

Не прогадал Михайла.

Когда снаружи заорали вовсе уж дико, что не удается терем потушить, не вытерпел боярин.

Пока еще можно, за самым ценным ринулся.

И Михайла за ним.

Риск большой, конечно, да ведь и выигрыш какой! Опять же, сразу не займется такая громада, это дыма больше… Михайла и сам тому помог, пару горстей серы добавил, пока не видел никто. А с нее и дыму, и едкий он, и пакостный…. Отравиться им легко можно.

Так что Михайла лицо тканью мокрой замотал.

Заодно и не узнает его никто лишний.

А вот у боярина такой защиты не было. Ровно кабан в камыши, вломился Роман Ижорский в одну из горниц, к половице кинулся, на себя потянул.

Открыть успел.

А вот достать содержимое — нет.

Михайла его за волосы схватил, да горло ножом и перехватил, ровно овце какой. А как иначе-то?

Нельзя боярина в живых оставлять, он за добро свое такой розыск учинит, небо с овчинку покажется.

А так и боярина нет, и захоронки его тоже нет, а была ли