Торговец дурманом - Джон Симмонс Барт

– Да, точно так, – промолвил Эбенезер. – Это последнее, что мне помнится. Но я не догадался, кого они выслеживали.

– Как и я. Однако паромщик стоял на своём, и по прошествии времени Слай предложил ещё раз обыскать таверну. Но Скарри возразил, что пора забирать Джона Куда с флотилии.

– Куд на борту?!

– Да, – засвидетельствовал Берлингейм. – Эти и другие их слова убедили меня, что Куд тайно отплыл из Лондона на том же самом корабле, на котором нынешним утром к флотилии присоединились губернатор и его компания. Несомненно, он боится за своё предприятие и пожелал собственными глазами увидеть, каким покровительством Николсона пользуются его враги. Затем, предположил я, Скарри и Слай встретят его на рейде Даунс и доставят на свой корабль, который к ночи отплывёт к острову Мэн, а оттуда – в Мэриленд.

– Ну и храбрец, чёрт его побери! – воскликнул поэт.

– По-твоему, он храбр? – улыбнулся Берлингейм. – От Лондона до Плимута путь недалёк.

– Но у Николсона под носом! В обществе тех, кого он выдавил из Провинции!

– Меж тем, – продолжил Берлингейм, – пока я прятался за нашим багажом, мне пришла в голову мысль даже более смелая… Но сперва я должен сообщить тебе ещё кое о чём, что подслушал. Скарри спросил у Слая, как им узнать замаскированного вожака, если они его и в натуральном виде не встречали? И Слай предложил воспользоваться паролем из тех, к которым люди Куда прибегали перед революцией, когда им нужно было удостовериться, свой ли для них некто третий. Вышло так, что я отлично знал два таких пароля со старых времён, когда прикидывался мятежником: в одном первый спрашивает у соратника: «Каково сидится нынче на кобыле твоему приятелю Джиму?» Что означало: «Насколько уверенно сидит на троне король Яков?» Второй отвечал: «Боюсь, он слетит, ему нужна кобыла получше». А третий, если был посвящён в игру, должен был сказать: «Быть может, это кобыле нужен получше ездок». Другой пароль применялся, когда человек хотел представиться компании незнакомцев мятежником – он подходил к ним на улице или в таверне со словами: «Вы не видели моего приятеля, он носит оранжевый галстук?» Имелось в виду, что говорящий – друг Дома Оранских. Тогда кто-нибудь из компании восклицал: «Пресвятая Мария, не пройди мимо этого человека!» – каламбур с намёком на королеву Марию и короля Вильгельма.

– Услышав планы негодяев, – продолжил Берлингейм, – я сразу решил их расстроить: первой мыслью было выдать нас с тобой за Слая и Скарри, снять Куда с корабля и держать его где-нибудь, пока не скажет, что у него на уме и зачем ему понадобился ты.

– Святые угодники! Это в жизни не удалось бы!

– Может быть, – согласился Берлингейм. – В любом случае, хоть я и выяснил, что Слай и Скарри не знают Куда, из этого вовсе не следовало, что он не знает их – они и в самом деле известные мерзавцы. Поэтому я решил снова стать Джоном Кудом, как уже бывало на корабле Перегрина Брауна. Так что я обогнул сундуки и осведомился о приятеле в оранжевом галстуке.

Эбенезер выразил удивление и спросил, не являлся ли сей ход – при всей его смелости – неудачным, ибо Берлингейм был переодет слугой, а Куд как будто находился на борту корабля. Друг ответил, что страсть Куда к необычным нарядам общеизвестна – к примеру, он пользовался сутаной священника, камзолом советника и всевозможными военными мундирами, и для него обычное дело появиться ниоткуда среди своих и так же исчезнуть, да столь внезапно, что многие легковерные люди считают его наделённым сверхъестественной силой.

– По крайней мере, они поверили мне, как только пришли в себя, – сказал Берлингейм, – а я не дал им времени усомниться. Я изобразил недовольство их нерасторопностью и пришёл в неописуемую ярость, когда они сообщили, что Лауреат ускользнул. Прибегнув к чрезвычайно осторожному допросу (ибо приходилось прикидываться, будто я знаю больше, чем они), мне удалось свести услышанное воедино и получить странную историю, которую сам пока не могу до конца постичь: Слай и Скарри прибыли из Лондона с каким-то типом, назвавшимся Эбенезером Куком; по приказу Куда они выдали себя за мэрилендских плантаторов и сопроводили лже-Лауреата в Плимут, откуда, предполагаю, намеревались доставить его на «Морфеиду» с какой-то зловещей целью – наверное, считали того шпионом Балтимора. Однако этот субъект, кем бы он ни был, вероятно, учуял заговор и нынешним утром ускользнул из их силков.

– Не думай, – продолжил он, – что я о тебе забыл; я опасался, что ты найдёшь какую-нибудь одежду и в любую минуту явишься. Поэтому мне пришлось отвести Слая и Скарри в таверну подальше пить ром и удерживать их, сколько возможно, пытаясь придумать, как передать тебе весточку. Я поминутно смотрел в сторону причала, притворяясь, будто ищу слугу, и, когда, наконец, увидел, что твой сундук исчез, решил, что ты в одиночку отправился на «Посейдон». Вскоре, когда мы снова проходили тем путём, старик с причала подтвердил, что Эбен Кук отплыл со своим скарбом на ялике.

Эбенезер потрясённо встряхнул головой.

– Но…

– Погоди, дай закончить. Тогда мы пришли сюда, чтобы скоротать время до вечера; я был абсолютно убеждён, что тебе ничего не угрожает и собирался просто передать через кормчего сообщение, а то ещё вообразишь, будто я тебя предал или сам нахожусь в опасности. Когда Долли сказала, что твоя тетрадь осталась в конюшне, я поклялся Слаю и Скарри, что мы тебя всё же изловим, поскольку поэт ради своей тетради спустится в ад, и поручил им наблюдать за стойлом на предмет твоего возвращения – на самом же деле я хотел отправить тебе тетрадь вместе с посланием внутри, а наблюдение придумал просто, чтобы на время избавиться от этих одинаковых обезьян. Представь моё смятение, когда тебя втащили!

Эбенезер с некоторой неловкостью вспомнил сцену, прерванную его появлением.

– Это настолько фантастично, что слов не хватает, – заявил он. – Ты подумал, что это я уплыл, а я – что это был ты, ведь тот человек носил твоё платье!

– Что? Невозможно!

– Нет, я уверен. Старик с причала описал его: грязная куртка цвета портвейна и чёрные бриджи. Поэтому я и решил, это – ты.

– Господи помилуй! Просто чудеса! – расхохотался