Эйнемида III. Надежда на весну. - Антон Чигинёв

как узнала, что ты здесь… В общем, её уже было не остановить. Смотри что мы придумали: через три дня двор отбудет в Хариоту – Аминта решил развеселить свою сапиенянку зимней охотой на лис, а потом будет праздник. Хариоту помнишь? Маленький городок и большое подворье. Не дворец со стражей и не город, где ворота на ночь запирают. Феано напросится ехать со двором, ну а там, пока все веселятся, мы её по-тихому умыкнём. Проще простого.

– Куда уж проще? Как ты попадёшь на подворье, чтобы тебя никто не узнал? Как выведешь Феано? Там ведь будет стража. Полезешь наобум? Мы договаривались связаться с Теменом, всё тщательно подготовить и сделать наверняка, а вы, не спросясь, полезли во дворец. Так дела не делаются!

– Ну подожди, Хресий, – сказал Алкет. – Помнишь, Сосфен учил: если ты не воспользоваться возможностью, считай, что ею воспользовался враг. Мы увидели и воспользовались. Из Хариоты, с праздника, тихо уйти действительно проще, чем из дворца. Местность мы знаем хорошо, часто там бывали, и Феано тоже. Это хороший расклад.

– Смотри, что мы придумали, – сказал Келесс. – В Хариоте есть таверна: «Царский сорий» – ты её знаешь, такой кухни даже в столице нет. После охоты все непременно заявятся туда ужинать, и вот тут-то Феано, когда все подгуляют, найдёт способ выйти на улицу. Она пойдёт к святилищу Дейне, оно там через улицу. Задержат – скажет, что хотела богов почтить, ну как бы в тишине, а не задержат – там уже мы, с конями. Гостей будет много, за тем, кто прибывает и отбывает особо следить не станут. Когда поймут, что Феано исчезла, мы уже будем далеко. Ну, как тебе?

– Очень опасно. Городок маленький, там будет полно придворных. Случайная встреча со знакомым, и всё.

– Но другая такая возможность когда представится? – пожал плечами Алкет. – А мы тут не можем торчать вечно, рано или поздно кто-то про нас узнает. Будем соблюдать осторожность, не высовываться, бороды подклеим – зря, что ли, с собой брали? Что скажешь?

– Как это ни странно, ты прав, – промолвил Хресий после долгого молчания. – Если действуешь, то действуй решительно, так ведь говорится? Я согласен. Наутро выезжаем в Хариоту. У нас есть три дня, чтобы подготовиться, нужно использовать их с умом.

– Ну наконец-то, – Келесс довольно прихлопнул по столу. – А раз так, давайте-ка используем с умом этот кувшин вина, а может и ещё один попросим. За успех нашего дела!

***

Вечер выдался необычайно холодным. С неба редкими пушистыми хлопьями сыпал снег, и Хресий, в очередной раз дыхнув на озябшие руки, с невольной завистью подумал о жарко натопленном зале таверны, откуда как раз доносились хмельные крики и весёлая музыка. Ловля выдалась удачной, и царь Аминта со свитой праздновал охотничьи подвиги, пока трое друзей морозили себе носы на запорошеной снегом храмовой площади.

Со стороны святилища Дейне, дочери Эйленоса и Осме, покровительницы дев, послышалось песнопение. Значит, девятый час вечера. Время тянулось, точно во все часы вселенной, вместо песчинок, залили густой стоялый мёд.

– Что-то Феано долго, – вслух выразил мысли Хресия Келесс.

– Видно, пока не может, – пожал плечами Алкет. – Ждём?

Хресий кивнул и, сложив руки на груди, продолжил сверлить взглядом ведущую к таверне улицу.

Человек в чёрном плаще, укрытый от снега широким капюшоном, появился на площади, когда моление в храме уже почти подошло к концу. Выйдя на свободное пространство, он открыл лицо, и Хресий, с опустившимся сердцем, узнал начальника царской стражи Филокла.

– Ну вот и встретились, изменники! – злорадно прокричал Филокл. – Оружие на землю, вы окружены!

Тени на соседних улицах пришли в движение, и на площадь со всех сторон высыпали стражники с мечами наголо. Всё было кончено.

***

– Ты веришь, что нас предала Феано? – спросил Алкет, укладываясь на крытые прелой соломой доски.

Тюрьма в Хариоте вряд ли могла претендовать на столь громкое название. Скорее, простой подвал на царском подворье, устроенный на случай, если кто-то осмелится прогневать владыку во время увеселений. Однако же здесь имелись и решётки с замками, и оковы, и целых три камеры с усыпанным соломой полом. В одной из них теперь и находились незадачливые похитители, лишённые оружия, кошелей с серебром и дурацких накладных бород. Смелое предприятие провалилось и будущее определённо не сулило троим приятелям ничего хорошего.

– Не верю, – безжизненно покачал головой Хресий, не отрывая взгляд от пола.

– Вот и я не верю, – нарочито бодро сообщил Алкет. – Просто Филокл врёт, чтобы больнее было. Эх, попадись он мне…

– Поздно, – хмыкнул Келесс. – Это мы ему попались.

– Что да то да, – заложив руки за голову, Алкет вздохнул. – Попались на славу. Плакали наши головы, соратники…

– Что ж, головы, видать, пустые – невелика потеря, – скривился Келесс. Алкет ответил коротким смешком, Хресий промолчал.

– Сидите, мятежники? – послышался знакомый голос, и на освещённое факелами пространство вышел черноволосый парень в тёмно-голубой одежде форета. За его плечом болтался бесформенный рогожный мешок, совершенно не подходящий к дорогому наряду.

– Периссец, – протянул Алкет, не вставая с ложа. – С чем пожаловал, царевич? Не мог дотерпеть до суда.

– Суда не будет, – спокойно ответил Гермий. – Парамен убедил всех дать мятежникам острастку. Вас удавят на рассвете.

– И зачем ты тогда пришёл? Позлорадствовать? Так хотел, что спать не мог? Подождал бы утра, слюны подкопил…

– Феано вас не предавала, – невозмутимо сообщил периссец. – Вас раскрыл Филокл. Он после побега Кинаны, впал в немилость и теперь старается как может. Девушку задержали его люди, а там и троих мужчин с конями приметили.

Друзья удивлённо замолчали, Алкет привстал, глядя на периссца так, словно увидел его впервые.

– Если ты пришёл затем, чтобы сообщить это, спасибо тебе, – промолвил Хресий. – Что с Феано? Где она сейчас?

– В безопасности. Ей никто не причинит вреда.

– Спасибо, Гермий, – с чувством сказал Хресий. – Я не забуду этого.

– Как и я, – Алкет недоверчиво хмыкнул. – Признаться, я думал о тебе хуже…

– Мне всё это очень льстит, но на любезности у нас мало времени. Мне ещё надо вас отсюда вывести, – периссец снял что-то с пояса, и друзья с изумлением увидели в его руке длинную