Инкуб - Rugiens_Ursus

— Вот значит как… Значит, ты заодно с этой тварью… — рыцарь перешёл в другую стойку.

— А не тот ли ты Гарций, что был прозван Безумным? — спросила Ариэль вкрадчивым шёпотом, так, что её услышали все в радиусе двухсот метров.

— Да, клеветники любят преувеличивать, — запнулся Гарций, явно не ожидавший, что его узнали. — Но уверяю, это всё навет глупцов, не имеющий ничего общего с реальностью.

— Хорошего человека безумным не назовут. Прочь отсюда, иначе нам придётся завершить твой путь здесь, и мы будем в своём праве.

Инквизитор постоял в стойке, что-то обдумывая, вздохнул, опустил меч и отправился прочь.

— М-да… И что это было?

— Спасибо! — драконица превратилась в свою гуманоидную форму и запрыгнула на спину инкуба, обхватив его руками и ногами.

— Слезь с меня, ящерица! Ты вся в крови!

— Ой… Да, простите.

В гуманоидной форме драконица оказалась на удивление миниатюрной: полтора метра роста, наглый, раскрепощённый взгляд, вертикальные зрачки с фиолетовой радужкой, длинные чёрные волосы, закрывающие локонами все срамные места, миловидное хищное личико, отдалённо напоминающее человеческое и эльфийское одновременно. Заострённые зубы, периодически сверкающие во рту, ясно говорили, что она далека от всеядности, а три пары рожек окончательно ставили точку в вопросе её расовой принадлежности.

— Рассказывай. Кто такая, зачем пришла? — кивнул Люпин, критично осматривая кровоточащие раны драконицы. Он плеснул на них зельем, и шипение жидкости, соприкоснувшейся с её чешуйчатой кожей, наполнило воздух резким травяным ароматом.

— Зовут Фив! Пришла в храм! — козырнула голая драконица, её вертикальные зрачки сузились, а фиолетовая радужка вспыхнула, поймав солнечный свет. Её длинные чёрные волосы, влажные от пота и крови, прилипли к плечам, едва прикрывая соблазнительные изгибы.

— Я уже ощущаю от тебя гору проблем, присыпанных геморроем, — выдохнул Люпин, но его взгляд невольно скользнул по её телу. Её чешуйчатая кожа — гладкая, с тонким узором, напоминающим чешую, но мягкая, как у змеи, — мерцала в утреннем свете, подчёркивая каждый изгиб.

— Ну… Может, вы согласитесь меня приютить? — Фив шагнула ближе, её когти слегка царапнули землю, а тело изогнулось с хищной грацией. Она наклонилась, глядя снизу вверх, так что её рожки почти коснулись его груди. Горячее дыхание с лёгким привкусом серы обожгло его кожу, а её клыки сверкнули в насмешливой улыбке. — Обещаю не кусаться… сильно, — прошептала она, и её длинный язык мелькнул, облизнув губы.

Люпин ощутил, как кровь быстрее побежала по венам, а в груди зажёгся знакомый жар. Её запах — терпкий, звериный, с ноткой металла — будил в нём что-то первобытное, но он стиснул зубы, подавляя порыв.

— Так, я не против разврата, но точно не у всех на виду, — рявкнул он, отводя взгляд, чтобы не поддаться её откровенной провокации. — Ариэль! Принеси одежду для нашей гостьи!

Через пару минут драконице нашли одежду, но из-за среднего роста эльфов она была ей великовата.

— Хы! — улыбнулась Фив, обнажив частокол зубов. — Спасибо. Полагаю, ты и есть Апостол?

— Да. А теперь выкладывай, зачем ты тут на самом деле, — кивнул инкуб.

— А я вижу, что Апостол бога не так прост…

— Хватит льстить. Если бы не твой родственник, я бы даже не оставил свой чай, чтобы пойти за твоей избитой тушкой.

— Пфи-фи-фи… Какой ты бука. Задание у меня от твоего бога. Я многим обязана Слаанеш.

— Ты так говоришь, будто моя мать — мужчина.

— М? Ну да. Совершенный и такой мужественный! — с мечтательными нотками промурлыкала драконица.

— Ладно, не суть. Что конкретно за задание? И как я к нему причастен?

— Мне велели временно быть твоей свитой до захвата эльфов, потом стать пропуском в летающий град, а дальше я свободна, как вольная птица.

— Ага… Мне тут одна вольная птица напела, что ты дура из дур, так что я даже не знаю…

— Что?! Где эта пернатая падаль? Я порву её и съем! — образ драконицы треснул: голос стал откровенно рычащим, руки превратились в полноценные лапы, а лицо разъехалось в пылающую огнём и яростью морду.

— Зовут Тенебрис, образован, умён, крайне саркастичен, не женат.

— Ой… — в миг Фив сжалась, словно уменьшившись в своей гуманоидной форме.

— Ладно. Что умеешь? Какие способности? Короче, зачем ты мне?

— Могу сосать! — оскалилась Фив во все клыки.

— Кхем… От такого опыта пока откажусь.

— А так? — очень длинный язык изогнулся в воздухе и задёргался, капая слюной на пол.

— Так, отставить! Разврат вечером, у меня куча дел. Серьёзно, что в тебе полезного?

— М… — прикрыла она рот с развратным языком. — А мало?

— Да. Предпочитаю, чтобы в свите были полезные женщины, а не сосальное стадо с вывихом мозга.

— Эх. Ладно. Могу летать, умею драться на уровне сильного молодого дракона, немного знаю магию, знаю многих монстров нагорья — в основном в гастрономическом смысле. Хорошо работаю маногенератором, ещё лучше, если это специфическая магия с уклоном в тёмные искусства.

— Ясно. Ладно, может, ты и не совсем бесполезна. Основные школы магии?

— Преобразование, Воплощение, Очарование.

— М-да. Ну, пойдёт. Полагаю, о силе дракона спрашивать не стоит, так что в ближнем бою даже не буду уточнять, как ты дерёшься.

— То есть можно остаться?

— Ладно, можно. Сейчас у меня практика магического искусства, потом надо сделать пару дел, а дальше можно проверить твои способности другого плана.

— Хе-хе, — от её пошлого смешка передёрнуло даже Люпина.

До вечера ничего особенно неприятного не произошло — обычная рутина, за которой следила Фив. Обычные занятия по контролю большего количества маны в пределах локального резерва да пара экспериментов с Сиреной. Их парочка спелась не только на почве интимных утех, но и в работе с магией, где они дополняли друг друга.

— Милый у тебя домик, — промурлыкала драконица.

— Ага. Располагайся, будь как дома, но не забывай, что в гостях, — за день в её обществе инкуб ещё не определился с её ролью в своих планах, но активно размышлял.

— Хе-хе, — Фив, не теряя времени, обняла Люпина сзади и потянулась к его штанам.

— Так, ждать! Сначала баня.

— Ну… Ладно.

Изведя пару бадей воды, они наконец распарились и раскраснелись.

— Так, становись-ка на эту лавку. Пора сыграть в лекаря и крестьянку, — ухмыльнулся