Виктор Черномырдин: В харизме надо родиться - Андрей Вячеславович Вавра

То есть, помогая ЧВС в избирательной кампании (см. вышеприведенные слова Юмашева о поддержке ЧВС администрацией президента в 2000 году), после его избрания АП должна была бы сдать все свои властные полномочия.

Из стенограммы пресс-конференции фракции «Наш дом – Россия» (поддержка решения В. С. Черномырдина баллотироваться в президенты). 1 апреля 1998

[ГА РФ. Ф. 10100. Оп. 14. Д. 5869. Л. 179, 190]

Умел же ЧВС вербовать себе союзников…

Тяжело читать это интервью – ведь все последующие события хорошо известны. Он окончательно сошел с политической сцены как значимый самостоятельный игрок. По большому счету он никого не устраивал, ни новое поколение политиков, ни старое, ни бизнес-элиту. Был всем чужим. И хотя и дальше занимался политикой – но по ситуации, по конкретным направлениям.

Шохин:

«В августе – начале сентября, когда его снова позвали, он был страшно горд, на пике счастья: “поняли, что без меня не обойтись”. Такая сатисфакция! Поэтому, когда президент не решился в третий раз предложить Черномырдина Думе, боясь, что она его не пропустит и тогда – досрочные выборы, Виктор Степанович оказался раздавленным. Он не сомневался: в третий раз “прободал” бы Думу (ведь и Кириенко до этого прошел с третьего раза). И обида на то, что Ельцин не додавил парламент, была горше, чем на то, что президент его унизительно снял в марте. ЧВС догадывался: не экономика свалила его весной. Экономику задвинули политические игры, связанные с президентскими выборами 2000 года. Очевидно, “ближнему кругу” Ельцина и ему самому показалось, что Черномырдин не только мечтает стать президентом, а мысленно уже занял эту позицию. Его, в 1996-м державшего (хоть и недолго) ядерный чемоданчик, набравшего за год до этого в правительство сильную команду ключевых игроков (Чубайс, Немцов, Уринсон, Сысуев), окружение Ельцина решило тряхануть, подвинуть, дабы не чувствовал себя, что называется, “сменщиком”. Это могло стать главной причиной. И тот факт, что в апреле Черномырдин заявил о намерении баллотироваться в президенты, косвенно подтверждал недобрые подозрения “ближнего круга”. Но коли так, зачем этот орден, дружеские объятия Ельцина на дне рождения? Нашлись люди, которые объяснили: “А чем плохо? Если Ельцин, с одной стороны, отправил в отставку, а с другой – демонстрирует поддержку, это хороший знак. Можно идти в президенты вроде бы из оппозиции”. Для широкой публики это основание для поддержки. Ведь рейтинг Ельцина в то время был очень низок. Для чиновников же складывается несколько иная картина: все делается как бы по согласованию с Ельциным, значит, будет административный ресурс и соответственно голоса избирателей».

Но подобные рассуждения годятся в совершенно иной политической культуре… У нас отставник сразу оказывается в полном одиночестве.

Писатель и публицист Дмитрий Быков[15] считает, что говорить о «России Черномырдина» вообще не имеет смысла, поскольку стать президентом у него не было никаких шансов: «Черномырдин не мог оказаться в государстве на первых ролях, потому что он был свойский, во многих отношениях родной, без той страшноватой харизмы, которая всегда отличает в России высшую власть… Он внушал чувство надежности и уверенности, он великолепно справлялся с технической работой, но никогда не воспринимался как царь. Он всегда был человечен, человечны были его оговорки, его странные афоризмы, его улыбчивость, его выпивание с казаками. Его никто не видел в ярости. Нельзя было представить его в том холодном бешенстве, в каком видели и Ельцина, и Примакова, и часто видят Путина. Он был слишком хорош, чтобы возглавлять страну, и именно поэтому его так жалко».

Все верно. Сегодня идеологии, программы построения светлого будущего сильно потеряли в цене. Веры в них заметно поубавилось. Зато резко возросли в цене человеческие качества политика – его честность, порядочность, открытость, искренность чувств, способность сопереживать.

12.2. Неудавшееся возвращение

Через пять месяцев правительство Кириенко – правительство технократов – было смыто волной мирового экономического кризиса.

Конечно, оно не предполагало и не было готово работать в условиях кризиса. Смена премьера оказалась совсем не ко времени. Надвигался мировой экономический кризис. Утверждение Кириенко в Думе застопорилось, что связывало руки правительству. В ситуации, когда надо было принимать срочные меры по защите экономики, финансовый и экономический блок были в жестких контрах – даже не разговаривали друг с другом.

Масленников: «Решение принимает президент, еще премьер, глава ЦБ и глава Минфина. Но эта четверка после отставки не могла собраться в течение нескольких месяцев. Вложите БН – он озвучит. А кто вложит? Премьера нет, он не утвержден, а ЦБ и Минфин в течение этих нескольких месяцев не здороваются друг с другом за руку. (Задорнов и Дубинин. Там был конфликт между Задорновым и Алексашенко, а Дубинин поддерживал позицию Алексашенко.) А как в такой ситуации принимать решение по курсу – ведь это политическое решение? Тогда не было свободно плавающего рыночного курса [речь о том, что одним из способов смягчения кризиса была девальвация рубля. – А. В.]. Та политика, к которой мы привыкли, началась с 2014 года. В итоге решение не принималось в течение трех месяцев».

С. Анисимов: «Многие были уверены: сохрани то правительство власть накануне августа 1998 года, дефолта удалось бы избежать. Виктор Черномырдин все 90-е шестым чувством понимал, где именно затыкать финансовые дыры при постоянном дефиците денег. “Не ушло бы правительство, дефолта бы в России не было, – уверял он потом. – Это однозначно. И не потому, что я себя нахваливаю. Просто мы уже две волны мирового кризиса пережили. Первая настигла нас в ноябре 1997 года. Ее-то, самую страшную, мы перенесли, хотя должны были развалиться мгновенно. Но мы с Мишелем Камдессю, тогдашним директором МВФ, так дружно работали… Он как раз тогда Бразилию спасал. Звонит мне и говорит, мол, думал, Виктор Степанович, тебе конец будет первому… А у нас конца не было – мы успели! То есть сумели мгновенно отреагировать и спасти экономику».

Очень возможно. Во всяком случае, правительство Кириенко было явно не готово отразить неожиданный удар. Склонность Немцова к ярким пиаровским ходам передалась по наследству и этому правительству, где звучали вопросы: «А что бы нам такого сделать, чтобы громко о себе заявить?» (вместо – «а что бы такого сделать, чтобы выйти из кризиса с наименьшими потерями?»). Как правительство кризисных менеджеров оно явно не состоялось.

* * *

«Накануне объявления дефолта мы с ЧВС были в