Время скитальцев - Мария Чернышова

— Что Бравенте? Он же не знает, что Джованна покинула город. Кто его переубедит?

— А если объявятся твои банковские знакомцы?

— А они вообще свалили незнамо куда! Потеряли они меня, стервецы.

— А если…

— Да, что ж ты как старик столетний! — взорвался Варендаль. — Заладил! А если! А если! А если тебе завтра на темечко молния свалится⁈ Или чайка нагадит! Что мы, мало передряг видели⁈ Не из такого дерьма вылезали! А ты подумал, как Джованна на своих двоих потащится⁈ Она и так еле дышит, а ты ее по буеракам погонишь⁈ Лошадей-то взять негде и не на что!

Последнее соображение показалось Рико разумным. Он медленно кивнул, признавая правоту доводов Йеспера, и тот моментально удвоил натиск.

— Вот, сам же понимаешь! Что ты вечно думаешь, прикидываешь⁈ Спятить же можно! Расслабься ты наконец! Не догонит никто… а если и догонят, нам же проще — вода же кругом! Ты лучше за Фран следи. Как бы она чего не вытворила…

— А что за мной следить, Йеспер? — раздался внезапно голос за его спиной. — Что я малое дитя? Или, может, я безумна?

Варендаль вздрогнул всем телом и торопливо спрыгнул с фальшборта.

Франческа шла по палубе. Она избавилась от плаща и отстегнула рукава платья и оттого в предрассветном полумраке казалась легкой невесомой тенью. Платок был с рассчитанной небрежностью наброшен на плечи, волосы на эклейдский манер не заплетены, а лишь перетянуты алой шитой серебром лентой.

Один из матросов, что работали у кормового весла, одобрительно цокнул языком. Рико обернулся и ответил ему таким выразительным взглядом, что малый стушевался и вернулся к своему делу.

— Что ты… что ты, Фран, — смущенно пробормотал Йеспер. — Никто такого не говорил. И не думал. Язык мой — враг мой. Забудь.

— То-то же, — произнесла она. — Лучше присматривай за старой джиори. Она, кажется, вовсе нос повесила.

Над водой пронесся низкий, гудящий звук.

— Водяной бык, — приложив ладонь ко лбу, предположил Рико. — Они обычно гнездятся в топях и низинах.

— Наверно, — согласилась Франческа, дотронувшись до фибулы, где в золотом овале тоже красовалась птица — длинноногая клювастая цапля в полете. — Как называется городок?

Она указала на правый берег. Там, на фоне серого светлеющего неба вырисовывался силуэт кампанилы и очертания крыш.

— Читта-как-его-там, — явно радуясь перемене темы, протараторил Йеспер. — Явно дыра дырой.

— Читта-Менья, — поправил Рико. — Бенито сказал, что здесь мы точно пристанем к берегу. И простоим долго. У него дела, разгрузка, погрузка, торговля… Часов восемь, а то и больше, потому что в полдень никто из матросов за работу не возьмется. Такая потеря времени…

— Ри, я тут подумала, — Франческа разжала кулак. На ладони у нее лежали серебряные серьги, сделанные в виде солнц с вставкой-сердцевиной из темно-рыжего янтаря и позолоченными лучами. — Я тут подумала: не пора ли и впрямь пустить их в дело…

— Нет уж. Начнем с пуговиц…

— Э! — встрял Йеспер. — Вы чего, умники⁈ Спрячьте свои цацки и предоставьте дело мастеру! Прежде чем расстаться с благородными металлами, испробуем иные методы…

Рико и Фран переглянулись. Особого энтузиазма великодушное заявление Зубоскала не вызвало.

— Что скажешь? — едва слышно спросил Рико. — Давай его в трюме закроем?

— Может, дадим еще один шанс? — ответила Франческа. — Если что, я ему уши надеру.

— Так и быть. Но последний раз. Йеспер! — окликнул его Рико и, когда тот подошел ближе, добавил зловещим шепотом, чтобы не услышали матросы. — Только попробуй что-нибудь спереть!

Читта-Менья был обычным реджийским городком, какие разбросаны в долине Ривары по лесистым красным склонам правого берега. Над стенами и черепичными крышами борго понимался купол основательного приземистого храма Благого Антэро и кампанила. Выше виднелись башенки старого замка, сейчас окрашенные в размытые рассветные тона. Зелени здесь было немного, но всяко поболе, чем в серости столицы.

Пока швартовались, солнце вынырнуло из-за края болотистой равнины. На кампаниле ударил колокол, призывая к утренней молитве. Начинался новый день последнего месяца жаркой тормарской весны.

Ловко перепрыгнув через борт барки на пристань, Йеспер подмигнул Рико и Франческе, одернул куртку и, держа под мышкой сверток мешковины, деловитой уверенной поступью направился по дороге к борго. В свертке побрякивало.

Первым делом он спросил у встречного носильщика, где в Читта-Менья кузница. Получив неясный тычок пальцем в сторону, он однако не сбился с дороги, свернув в предместье, и довольно быстро обнаружил искомое заведение. Подмастерья как раз разводили огонь. Вызвав сонного кузнеца, Йеспер развернул мешковину и предъявил тому маленькую коллекцию отобранного у грабителей оружия.

— Берешь?

Кузнец покопался в железе.

— Приличный только вот этот, — заявил он, указывая на тесак, ранее служивший Ланцо. — Остальное дрянь.

— Не надо. Дубинка тоже ничего, — возмутился Йеспер. — Вон как удобно по руке ложится. А за лом тоже платят.

Спустя пару минут препирательства стороны пришли к взаимовыгодной, пусть и не слишком высокой, цене. Сделка была заключена, кузнец отсчитал деньги, и Йеспер, освободившись от лишнего груза, зашагал дальше, за стены борго, нисколько не беспокоясь о страже, что только-только отворила ворота.

Все в здесь было, как и в любом другом реджийском городке. Мощеная булыжниками дорога вывела Варендаля на маленькую площадь, где журчал фонтан. Красотой стиля сооружение не отличалось, вместо статуи здесь была лишь каменная водяная лилия с истрескавшимися и кое-где оббитыми лепестками. Зато, как удивленно заметил Йеспер, умываясь под падающими струями, внутри фонтанной чаши были даже не монеты, а набитые бляшки серебра. Здешнее начальство следило за чистотой воды. И ведь никто не зарится!

У фонтана уже стояла, препираясь, кучка женщин и девушек. Все они только что вышли из храма после краткой утренней службы и, расхватав заранее оставленные у порога ведра и кувшины, спешили занять место в очереди — водица, набранная при только что вставшем светиле, считалась самой лучшей.

Йеспер с добродушной усмешкой следил за этой толкотней, высматривая красивые юные личики, пока не получил слабенький тычок в бок. Удивленный донельзя, он обернулся.

— И ведь не помолился, поди, а уже пялишься, как кот на сметану, — с укоризной сказала сухенькая морщинистая старушка в черно-зеленом одеянии сестер-целительниц.

— Грешен, матушка, — весело отозвался Йеспер. — Чего тебе?

— Колесо у тачки выскочило. Поможешь?

Она указала на лежавшую на боку тачку,