Мир истории : Россия в XVII столетии - Виктор Иванович Буганов

Сооружение судов при Петре I. Гравюра XIX века.

Корабль «Гото Предестинация» («Божье Предвидение»), построенный Петром I с помощниками в Воронеже после возвращения из заграничного путешествия.

Возвращение русских войск после взятия Азова. Гравюра 1696 года.

Схема. Осада и взятие Азова. 1696 год.

Новые дела и заботы

Окончились торжества и пиры в Москве по случаю победы. Нужно было закреплять достигнутое. Принимаются меры для заселения и обживания Азова и Таганрога. Туда переселяют целыми семьями простолюдинов на постоянное житье, солдат для усиления гарнизонов. Для строительства Таганрога Дума, созванная царем 20 октября, решила послать 20 тысяч человек. Другое ее сколь важное, столь и краткое решение гласило: «Морским судам быть».

Правда, казна была пуста, и решили (на заседании Думы 4 ноября) создать «кумпанства» — компании из владельцев земель и крестьян, то есть светских и духовных феодалов, из богатых купцов. Все они, сложившись вместе, должны были построить за два года 52 военных корабля, с помощью которых только и можно было закрепиться у моря.

Петр за два года до этого послал запросы в Венецию и иные места, и оттуда приехали корабельные мастера, соблазненные огромным жалованьем. В октябре 1696 года по царскому указу в Италию, прежде всего в Венецию, в Англию и Голландию отправились русские юноши, 61 человек (среди них более двух десятков — из княжеских фамилий), для обучения навигации — искусству вождения кораблей «как в бою, так и в простом шествии».

К 1698 году суда, сооруженные по приговорам Думы и царским указам, вошли в строй. 6 Таганроге строили гавань. Царь думал о том, чтобы прорыть канал между Волгой и Доном, по рекам Иловле и Камышенке. Но проект остался неосуществленным — захлестнули другие дела и планы, а их у царя оказалось очень много…

Все большее число людей исполняли замыслы Петра и «птенцов гнезда Петрова», его помощников, единомышленников. Царственной волей тысячи простых людей и многие из знатных трудились в разных краях обширной страны и за ее пределами. Но находились и недовольные, и ими занимался не только «монстра» Ромодановский со своими Преображенскими заплечных дел мастерами и застенками. Пришлось столкнуться с такими ослушниками и заговорщиками и самому царю.

В начале 1697 года старец монах Авраамий из подмосковного Андреевского монастыря составил послание с обличением злонравных поступков царя и подал его… царю. В нем речь шла и о «потехах непотребных» царя-батюшки и о том, что он не слушал и не слушает советы матери и жены, родственников и бояр. Старец оказался в лапах у князя-кесаря. Под пытками признался, что в его келье собирался своего рода кружок недовольных, судивших и рядивших о событиях при дворе, о поведении монарха: он-де знается с иноземцами, а русскому человеку не подобает это делать. Далее — царь будто бы присутствует на пытках в Преображенском и принимает в них участие. Осуждали и его частые визиты в Немецкую слободу, увлечение кораблестроением, участие в воинских парадах. Петру не подобает все это делать, ведь он царь. Участников кружка наказали довольно легко — били кнутом и сослали.

Так просто не отделались участники другого кружка недовольных, на этот раз — людей светских, занимавших довольно высокое положение. Во главе их стоял стрелецкий полковник И. Е. Цыклер — обрусевший иноземец, во время событий 1682 года оказавшийся на стороне Софьи и Милославских, а семь лет спустя перешедший на сторону Петра в надежде на быстрое возвышение по службе.

Медаль в память взятия Азова. 1696 год.

Он, правда, получил чин думного дворянина (третий по значению после чинов боярина и окольничего), возглавил стрелецкий полк. Служил одно время в далеком сибирском Верхотурье, по возвращении оттуда — в Азове и на постройке таганрогской гавани. Этого честолюбцу было мало, он мечтал о быстрой карьере в столице. Подобные назначения посчитал опалой. К этому добавилось недовольство тем, что двух его сыновей в числе других волонтеров послали за границу для учебы.

Но царь, очевидно, не забывая о его старых связях с Милославскими, предпочитал посылать с поручениями подальше от Москвы, и Цыклер затаил обиду, переросшую в ненависть к монарху. Недовольство, принимавшее с годами характер гипертрофический, толкает его к замыслу убить Петра. Он подговаривает к этому стрельцов: «Как государь поедет с Посольского двора, и в то время можно вам подстеречь и убить».

Помимо некоторых стрелецких начальников и представителей донских казаков, мечтавших о восстании против боярской Москвы, в заговор вступили окольничий А. Ф. Соковнин, родственник Цыклера по жене, боярин Пушкин и другие знатные лица, недовольные, в частности, отправкой за границу сыновей на учебу.

О заговоре узнали в Преображенском, и, не откладывая дела, Петр, уже готовившийся к отъезду за границу, принимает участие в розыске, ведет допросы виновных, которых на его глазах беспощадно пытали. Воспоминания о стрельцах, Милославских, своих переживаниях детской поры, очевидно, всколыхнулись в его душе. Главных участников заговора: Цыклера, Соковнина, Пушкина, двух стрелецких начальников и одного казака казнили в Преображенском в начале марта 1 697 года.

Галера