Зараза - Марина Владимировна Добрынина

— Я тебя освободила, — напомнила я, повертев между пальцами монету, которую не уронила, даже пока была без сознания. — Можешь катиться на все четыре стороны.

— Я сам теперь буду решать, куда мне катиться, а куда нет.

Зверек демонстрирует мне, как он крут, когда не в клетке? Дарю ему ядовитую улыбку и интересуюсь:

— Смелый стал?

— Всегда был.

— Ой! Вы меня удивляете! — вмешался Аргвар. — Не будете вы решать, кто куда покатится. Оба. На месте королевы Иоханны я бы вообще придумал и тебе, девочка моя, и тебе, Ларик, такую казнь, чтобы народ веками о ней вспоминал и содрогался.

— А ты, Аргвар, видимо, будешь в это время меня держать, чтобы не сбежала.

— Если будет такая необходимость, подержу.

Почему его ответ меня не удивляет?

— Ну, давай! Это будет закономерное развитие наших отношений!

— Вы два идиота, — вставил свое слово Ларрен.

— Молчать! — ору я. Аргвар мне вторит, забываем про Ларрена и впиваемся друг в друга взглядами. Это все равно, что смотреть в зеркало.

— Ты для этого на меня поводок нацепил? Чтобы до казни не сбежала никуда? — я срываюсь на шипение.

— Именно, — подтверждает Аргвар, сложив руки на груди и одаривая меня нежной улыбкой. — Думаю, ты уже достаточно наигралась.

И тут я понимаю, что все это время, пока я наивно верила в свою свободу, он знал, где я и что делаю. Оказывается, я не сбежала из дома. Меня просто выпустили погулять, а когда решили, что хватит, натянули привязь.

— Я так не думаю, — рычу я.

— Верлиозия, тебе мало досталось? Хочешь еще получить? Не знал, что ты у меня мазохистка.

— Не смей насмехаться надо мной! Ты… ты… ненавижу тебя! — я перехожу на визг, — оставь меня в покое! Хватит меня опекать! Дай мне уйти! Или еще не наигрался в отца семейства? Весело тебе, да? Потомство — полная твоя копия, и в придачу послушная Ллиувердан — живое свидетельство твоей хитрожопости…

— Мудрости, — поправляет Аргвар, гордо мотнув головой и заставляя свои волосы красиво колыхнуться. Ненавижу этот жест!

— Хитрожопости! — настойчиво рявкаю я, и продолжаю, — когда же тебе надоест эта игра?

— Деточка, — вкрадчиво мурлычет Аргвар, — с чего ты взяла, что я играю? Я давно хотел потомство, и я его получил. Ты — не лучший вариант, но я не привередливый, готов довольствоваться тем, что есть. А что касается твоей родительницы, я ее отпустил.

— Куда? Ты в своем уме? Она же беспомощная, как ребенок! Куда ты ее дел? Ты…

Он жестом заставляет меня замолчать.

— Довольно! Ты ведешь себя как капризный ребенок. Тебе уже двадцать восемь лет, пора начинать взрослеть.

— Где Ллиувердан?

Аргвар устал от нее и что-то с ней сделал. Я ожидала, что рано или поздно это произойдет, но не думала, что меня это так взволнует. Что со мной? Наверное, ментальный удар был слишком силен, и мой рассудок повредился. Я беспокоюсь о снулой рыбе Ллиувердан!

— Волнуешься за нее? — голос Аргвара звучит непривычно тепло. — Не стоит. Я вернул Ллиувердан ее жениху.

— Кардаголу?

— О, все-то ты знаешь. Ларрен рассказал?

Кошусь на Ларрена. Оказывается, пока мы разговаривали, он уснул, устроившись на диване, и даже мои крики ему не мешают.

— Он был не очень разговорчив. Я читала его память.

— О! Мальчик этого не любит, — тянет Аргвар, насмешливо поглядывая на меня из-под ресниц, — что у тебя с ним?

— Абсолютно ничего, — уверенно говорю я и интересуюсь, — зачем Кардаголу зачарованная на другого невеста? Ты темнишь, Аргвар.

— Какой смысл тебя обманывать? — родитель пожимает плечами, отходит к окну и останавливается, повернувшись ко мне спиной. — Можешь не верить, Верлиозия, но, если бы я знал, что он заберет ее любую, давно бы уже вернул. Она была нужна мне только для потомства. Ты же знаешь, драконов так мало.

— И драконы могут любить только драконов, — напоминаю я ему его же слова и чувствую, как губы расплываются в ядовитой улыбке.

Меня охватывает злорадное веселье. Я, наконец, вспоминаю, что так и сжимаю в ладони цепочку с монетой Ларрена. Заслуженный трофей. Надеваю ее на шею и продолжаю говорить:

— Теперь я понимаю, что, так часто повторяя мне эти слова, ты забывал добавить, что еще драконы могут любить принцесс. Таких воинственных и хорошо владеющих мечом. Да, папочка?

Он резко разворачивается. Прищурил глаза, смотрит на меня и странно усмехается.

— Что-то новое во мне разглядел? — интересуюсь я, тщательно скрывая, как мне неуютно под его внимательным взглядом.

— Ты впервые назвала меня так, детка.

— Если ты не заметил, я язвила.

— Заметил, — Аргвар выдерживает паузу и продолжает, — что касается Адрианы, я намерен на ней жениться.

Некоторое время я в шоке молчу, Аргвар с любопытством поглядывает на меня из-под ресниц, ожидая реакции, и довольно улыбается.

— Прекрааасно, — мурлычу я, нежно царапая подлокотники кресла, — теперь моя очередь спасать тебя от ошибок, да… папочка? Я выучила урок. Драконы могут любить только драконов. Остальные годятся лишь для того, чтобы поиграть и сожрать.

— Верлиозия, тот человек тебе совсем не подходил.

Я брежу или Аргвар действительно смутился? Ему неудобно вспоминать о том, как он проглотил моего Лериана и подробно объяснил мне насчет драконов и людей?

— Ты решаешь, кто мне подходит, а кто нет? Какая забота. В таком случае ты позволишь и мне решать за тебя. Я как заботливая дочь спасу тебя от влияния принцессы. Уверяю, Аргвар, она тебе совершенно не подходит. Зря ты не позволил мне прикончить ее.

— Верлиозия! — рычит Аргвар, мгновенно оказывается возле меня, его пальцы сжимаются на моем горле, — если ты ее тронешь…

Смеюсь. Он умолкает и озадаченно смотрит на меня. Мне смешно. А как может быть иначе?

— Ты влюбился! — сквозь смех проговариваю я, пальцы на моем горле сжимаются сильнее. Перестаю смеяться и не могу удержать всхлип. Все так банально и скучно. Дракон и принцесса. И жили они долго и счастливо и умерли в один день, захлебнувшись в сладком любовном сиропе. Аргвар убирает пальцы с моей шеи, обеспокоено заглядывает мне в глаза. Я позволяю ему изучать их ледяную поверхность. И их безжизненную глубину. Там нет ничего интересного.

— Ну и как тебе это чувство? — мурлычу я. — Ты находишь забавным свое желание петь и кувыркаться в облаках? Тебя не пугает, что хочется обнять весь мир? А твоя душа? Она рвется вверх, выше, чем могут унести крылья. Да, Аргвар? У тебя это так? — срываюсь на крик, — а бывало ли тебе больно так, что хотелось выть и сердце замерзало, покрываясь обжигающе