Любовь на Таганке - Нина Сергеевна Шацкая

мы к ней прикипели. Вернувшись с прогулки, слышу рассказ Лёни. Захлебываясь, он говорил: «Нюсенька, невероятно, ты не поверишь… Я лежу, у меня в ногах Алиска. Я обращаюсь к ней: “Алисонька, если ты хочешь поехать с нами в Москву, как-нибудь обнаружь это”. И девочка, – я не вру, – подошла ко мне и лизнула меня в лицо. Потом уселась на прежнее место, представляешь? Я не верю, что она сознательно это сделала, прошу ее повторить, если хочет жить с нами. И она подошла и опять лизнула… Что будем делать? Если не веришь, проверь сама». Я бы, наверное, не поверила, но столько эмоций было в его рассказе, так он разнервничался…

Алиса лежала в кресле, я подошла к ней, опустилась на колени, смотрю ей в глаза и произношу Лёнину фразу. Алисонька потягивается, нехотя поднимается и, подойдя, меня лизнула. «Вот видишь?» – у Лёни задрожал подбородок, и у меня что-то ушло в пятки, и стало невыносимо горько оттого, что знала: мы не можем девочку взять с собой, мама будет против.

А на следующее утро, за день до отъезда, Алиска пропала. Весь день и вечер лил сильный дождь, и мы с Лёней бегали под дождем по всей территории, звали, но Алиски нигде не было.

Она пришла только поздно вечером, вся мокрая, и в зубах держала маленького мышонка, которого положила к нашим ногам. Нам пришлось в этот вечер объяснять ей, извиняясь, почему мы ее не можем взять в Москву.

Когда в день отъезда я взяла Алису на руки, чтоб проститься, Алиса глаз не открыла и не проявляла никаких чувств. Я подбрасывала ее, уговаривала открыть глазки, – бесполезно, она не захотела с нами проститься, она как бы умерла. Мы с Лёней обливались слезами. Нас не извиняло и то, что мы нашли ей замечательную семью. Груз предательства нас не покидал еще очень долгое время.

Глава 11

История с маленькой пичугой по имени Галочка

Птичка, которая какое-то время согревала нам с Лёней души. Очень любопытная история.

Весна. Я иду на рынок – пошататься среди прилавков со всякой всячиной и что-то прикупить для дома.

Редиски, баклажаны, помидоры – дуреешь от изобилия красок. И вдруг я вижу: в полуметре от продавца сидит маленькая черная пичуга, не то грачонок, не то галка с очень большой для ее маленького тельца головкой. Подхожу ближе – она и не думает отлететь, сидит себе – не боится. Спрашиваю продавца, что за птичка, почему не боится, вроде как ручная. Тот подтверждает мою догадку: «Может быть, чья-то, вылетела из клетки». Налюбовавшись отважным созданием и закупив все необходимое, довольная, возвращаюсь домой.

Прошло, наверное, дня два. Дома я и Лёня. Зачем-то подхожу к окну и вижу – Боже мой! – моего рыночного галчонка, сидящего на перилах нашей лоджии. Не верю своим глазам: неужели та, о которой я упоенно рассказывала Лёне два дня назад? Кричу Лёне, открываю окно и просто зову: «Галочка, иди ко мне, иди сюда, не бойся», естественно, не рассчитывая, что птичка пойдет мне навстречу. Смотрю: галка, будто стесняясь, потопталась немного и – так не бывает – потопала прямо ко мне в открытое окно. И она уже на подоконнике в комнате. Мы с Лёней, затаив дыхание, наблюдаем за ней.

– Лёнечка, налей водички в блюдце и принеси кусочек яблока, – шепчу я, чтоб не спугнуть это чудо. Короче, галка прижилась у нас и стала членом семьи, причем главным ее членом. Естественно, на лоджию прилетали голуби, рядком усаживались на перилах и, конечно, видели наше чудо, а галка, сидя на подоконнике, всем своим видом показывала, как она гордится, что обзавелась своим домом. Потом, важная, она выходила к голубям, которые, безусловно, ей завидовали, а она, маленькая, не подходя к ним близко (а то, мало ли что – еще затопчут… – так, по-видимому, протекали ее рассуждения), на расстоянии за ними наблюдала.

Лёня, как водится у швейцаров, закрывал за ней окошко и садился работать за стол, который находился рядом с окном. Он в это время дописывал свою сказку «Про Федота…». Проходило время, час или два, и вдруг быстрое, требовательное – стук-стук, стук-стук: Галка нагулялась и требовала впустить ее обратно в дом. Большая головка продолжала настойчиво стучать до тех пор, пока Лёня не впускал ее внутрь. Я не видела этой сцены, но Лёня так уморительно смешно рассказывал, изображая пластику и мимику галкину, что я становилась в результате, не видя, очевидцем.

И совсем смешной эпизод, который мы наблюдали уже вместе. Опять наша галка собралась погулять. Но теперь у нее уже была цель, которую она, очевидно, вынашивала не один день. Последнее время она как-то странно приглядывалась к голубям, которые, не стесняясь ее, громоздились на балконе. А в этот раз сидел один голубь. Он был большой, крупнее остальных, сидел и важничал, повернувшись хвостом (чтоб не сказать «задом») к нам и к ней. Наша подошла и села на некотором расстоянии от него. Пат и Паташон. Она смотрит перед собой минуту, потом поворачивает к нему голову, что-то проверяя, изучая. Мы с Лёней затаились. Вдруг она (сидит справа от голубя), стоя на правой лапке, левую пододвигает к голубю и быстро приставляет правую, а головку одновременно отворачивает от голубя. «А что? Я ничего. Сижу – никому не мешаю» – так мы прочитали ее жест.

И опять смотрит куда-то вдаль. Голубь не реагирует никак.

– Нинча, по-моему, у нашей любовь.

Пластика повторилась дважды, пока галка не оказалась очень близко к предмету своего обожания.

После каждого такого жеста хитренькая головка через секунду проверяла реакцию голубя. «Все спокойно, можно продолжать игру». Так повторилось еще раза два-три, пока этому жирному и, в общем, малопривлекательному голубю вся эта ажурная игра не надоела. Он был груб и неотесан и оттолкнул от себя нашу маленькую хитрюшку. Но та отлетела ровно на то место, откуда начинала свою забаву. Галочка еще долго развлекала нас с Лёней, пока что-то не случилось и она не перестала являться к нам домой. Не хочется брать греха на душу, но моей маме не нравилась наша с ней дружба. И когда мы однажды пришли со спектакля, нашей любимицы дома не оказалось. Она сидела на соседнем балконе в окружении голубей, маленькая, беспомощная, и как я ее ни звала – не захотела вернуться. Ее, очевидно, обидели, и она не захотела простить обиду.

Вот такой печальный конец этой истории.

Глава 12

Спектакль «Мастер и Маргарита»

Так случилось, что на сцене Театра на Таганке мы