Неправильный - Грета Шелест

Благо отец, считающий теперь Игната безмозглым мажором, плотно сидящим на наркоте, не возражал. Борис только недоумевал, почему сын не может сказать «иди на хер» в лоб, но Марк отмахнулся тем, что не хочет связываться с «избалованным придурком». И это объяснение было частью правды.

Звонки Старка Белов игнорировал. Смс удалялись непрочитанными. Хоть их и было немного. Видимо, Игнат по-прежнему хотел личного контакта.

«Боже, что же будет в школе?» – ужасался Марк.

От ковыряния в тарелке отвлек звонок отцовского телефона.

– Черт, твоя бабушка… не хочешь поговорить? – Борис скривился, как от зубной боли.

От необходимости отвечать избавил дверной звонок. Отец тяжело вздохнул и принял вызов тещи, а Марк пошел в коридор. Лязгнув замками и широко распахнув дверь, он не сдержал мата.

Перед ним стоял Игнат. Замерзший и уставший.

– Веришь, нет – три раза поворачивал обратно машину. Таксист, наверно, проклинал меня. Хотя за те бабки, что я ему оставил… он мог бы махнуть за границу, – Игнат говорил быстро, но Марк успел отметить просящий взгляд. Две недели назад у него был такой же… А сейчас…

– Что ты хочешь? – он вышел на площадку, закрыв за собой дверь.

– Марк выслушай, прошу, – Старк подошел ближе, и Белов уловил еще и запах спиртного.

«А я-то думаю, чего он на такси».

– Старк, – Игнат вздрогнул на этом слове. Прозвище, которое так ему нравилось, из уст Белова звучало слишком резко. – Ты сам все определил. Я две недели пытался что-то изменить. Я звонил, писал. Я ловил тебя в школе. Я пришел в тот клуб только ради тебя. Но там ты мне все популярно объяснил, и я понял. Так что тебе от меня нужно теперь?

– Ты. Мне нужен ты, – хрипло ответил Старков.

– А мне нужен отдых от тебя.

– Марк, я сожалею! Я ошибся. Мы ведь можем начать сначала, – Игнат хотел дотронуться и даже протянул руку, но тут же сжал ее в кулак.

– Мне не нужно ни начала, ни конца. Для меня все закончилось в тот вечер. – Марк покачал головой.

Игнат чуть приблизился.

– Врешь… Я знаю, что повел себя, как мудак! Но ты был искренним! Ты хотел быть со мной. Что-то очень сильное толкнуло тебя на риск поверить мне.

Белов похвалил себя, когда, не дрогнув голосом, сказал:

– Хотел. Признаю. И что, мне теперь радостно вилять хвостом оттого, что тупоголовый хозяин узнал правду? Оставим мои мотивы в сторону, и давай вспомним о твоих. Для тебя-то, по сути, и не начиналось ничего. Ты мне соврал. Ты сказал, что все будет по-настоящему. В итоге не было вообще ничего. Одна бутафория.

– Нет, все не так… твою мать… – Игнат отпрянул от него, навернул пару кругов по лестничной площадке и уселся светлыми джинсами прямо на ступеньки, вцепившись в волосы руками.

– Я видел переписку, забыл? Ты трахнул Громову, а после рассуждал, как, получив контроль надо мной, вы все повторите, – выплюнул Белов.

– Марк, все было настоящим! Я просто не сразу это понял! У меня в голове была каша. После нашего поцелуя на дне рождении Стаса, после той аварии я немного пришел в себя. И был полностью сосредоточен на тебе, – последние слова Старков практически простонал, утыкаясь лицом в раскрытые ладони.

Поняв, что начинает реагировать на слова, Марк закутался поплотнее в броню:

– Я не верю тебе. Но если для тебя так важно снова оставить меня в дураках, хрен с тобой. Давай, я сейчас тебе скажу «ок», и ты съебешь, наконец, домой, забыв сюда дорогу, – как можно равнодушнее сказал он.

Игнат резко вскочил и практически прижал его к стенке своим телом. Марк побоялся, что тот распустит руки, но все внимание мажора было сосредоточено на его лице.

– После нашей первой ночи я и думать забыл о Громовой. Я хотел только тебя. Это правда!

Игнат вцепился взглядом. Марк тоже смотрел на него во все глаза. На лестничной площадке было тихо. Поэтому, когда дыхание Белова сбилось с ритма, это было особенно заметно. Марк не шевелился. Даже тогда, когда Старк посмотрел на его губы. Даже когда его голова едва заметно качнулся вперед. А когда между их лицами осталась пара миллиметров, резким выбросом руки Марк зарядил Старкову в солнечное сплетение. Игнат согнулся, и Белов отошел на шаг в сторону.

– Никогда больше не смей, Старков, – отрывисто бросил он, хватаясь за ручку двери.

– Ты думаешь, что Громова настолько всемогущая, что способна была заставить меня сделать то, чего я не хочу? – вопрос пригвоздил к месту. Марк повернулся и посмотрел на согнувшегося пополам парня. Растерянность карих глаз столкнулась с горькой насмешкой зеленых. – Все, что я делал, я делал ради себя. Потому что я сам так хотел. Даже твое избиение было побочным эффектом того, что я тебя хотел. Не было бы Громовой, я бы в любом случае нашел повод приблизиться к тебе.

Марк поежился, вспомнив события двухмесячной давности. Такое не так-то просто забыть.

– Я несколько раз хотел включить обратную, – сказал Старк, слегка разогнувшись и облокотившись о перила. – Я стоял на втором этаже, смотрел в окно и видел, как тебе преграждают путь, и рука, чтоб мне провалиться на этом месте, если я вру, рука сама тянулась к телефону, чтобы позвонить мужикам и сказать: «отбой». Но потом я вспоминал Лелю. Мне казалось, что я предаю свои чувства к ней. Я столько времени был заинтересован в ней. Я был зол на тебя за сам факт того, что ты вызвал мой интерес.

– Спасибо за признание, – выдавил Марк глухо, – мне стало гораздо легче, когда я узнал, что меня могли и не избивать. Ты рассчитываешь получить благодарность за свои порывы, которым ты так и не поддался? – хмуро уточнил он.

Но Игнат проигнорировал вопрос.

– А потом было поздно что-то менять. Ты раздразнил Громову. На второй день, когда я прилетел в школу и сказал вытащить тебя, то испытал такой коктейль чувств… Тебя достали мокрого, без сознания… Меня разрывало от желания прибить всех и отвезти тебя к себе, чтобы затрахать до звезд перед глазами. Вот где мое начало, Марк. Уродливое, ненормальное, но оно настоящее, – закончил он, глядя Белову в глаза, но не делая попытки приблизиться.

Марк стоял и смотрел. А потом влетел в квартиру и с грохотом закрыл дверь.

Сквозь шум в ушах он слышал, как отец все еще говорит по телефону. Марк