Восточный деспотизм. Сравнительное исследование тотальной власти - Карл Август Виттфогель

Человеческие отношения, именуемые «собственностью»

Собственность – это признанное право индивидуума обладать каким-либо конкретным объектом. Подобно другим правам, право, именуемое «собственностью», включает в себя отношения между собственником и другими людьми, которые посредством прерогативы первого лишаются права распоряжаться данным объектом.

Это правило распространяется и на членов правительства, которые, с одной стороны, подвергаются ограничениям, налагаемым на частных лиц, не владеющих этой собственностью, а с другой – озабочены сохранением существующих законов о собственности. Таким образом, будучи законным социальным институтом, собственность можно охарактеризовать и как политическое явление. И права на собственность в различных обществах, даже если они похожи по форме, не обязательно должны быть схожими по своей сути.

Сильная собственность развивается в социальном порядке, который сбалансирован таким образом, что держатели собственности могут избавиться от нее с максимальной свободой. Слабая собственность развивается при таком порядке, который подобным балансом не обладает.

В предыдущих главах описывались такие особенности гидравлического общества, которые, сделав государство необычайно сильным, стремились сделать собственность необычайно слабой. Конечно, слабость еще не означает того, что объект не существует. Гидравлическое общество породило так много форм частной собственности, что имеет свои параллели в других обществах, хотя бы внешне. Некоторые из этих форм демонстрируют различные степени развития разных гидравлических цивилизаций, и эти различия встречаются так часто – носят такой ярко выраженный характер, – что можно выделить несколько подвидов собственнической (или социальной) сложности.

Объекты собственнических прав

Концепции мобильной и немобильной собственности довольно сложны, но они предоставляют нашему исследованию большие возможности. Недвижимая собственность (в основном земля) образует основу для частного предприятия в главной отрасли гидравлической экономики – сельском хозяйстве; а движимая собственность (инструменты, сырье, товары и деньги) служит базой для двух самых важных вторичных ветвей: промышленности (ремесла) и торговли. Люди тоже могут стать объектом собственнических отношений. Как и многие другие институционные образования, гидравлическое общество использует и рабов. Но, в отличие от мобильной и иммобильной собственности, рабство в условиях агроуправляемого деспотизма не создает специфических образцов независимых предприятий. Мы обсудим особенности этого типа рабства в следующей главе, которая посвящена классам.

Потенциальные пределы собственнических прав

Владелец сильной собственности может избавиться от нее разными способами.

Он может пустить ее в дело, если, конечно, это не нарушит прав других членов сообщества. Он может использовать ее активно: в экономической сфере (в целях поддержания своей жизни и материальной выгоды) или ради физического принуждения (в целях продвижения своих или групповых материальных или политических интересов); либо может использовать ее пассивно, для обеспечения своей жизни и получения удовольствия. Он может вообще никак ее не использовать. Он может превратить кусок дерева в лук для охоты или войны или в приспособление для копки земли. Он может использовать земельный участок для выращивания нужных ему растений, для выпаса скота или охоты, а может вообще его забросить.

Владелец весомой собственности, которая приносит ему доход, поскольку он в одиночку или с другими людьми использует ее эффективно, может наслаждаться ее дарами. У него есть бычок и корова. Он волен избавиться от этой собственности, когда ему заблагорассудится. И он свободен решать, кто унаследует ее после его смерти.

Три главных усложняющих дело случая в гидравлических цивилизациях

Простые, усложненные и сложные образцы собственности

Держатель незначительной собственности может иметь лишь тень этих прерогатив, но это не мешает ему стремиться действовать так, как ему хочется. Он осуществляет свои скромные права по отношению к движимой и недвижимой собственности, пассивной или активной. В сфере мобильной и активной собственности они приобретают важность в том случае, если ее держатель использует ее профессионально и независимо в промышленности или торговле. Те люди, которые занимаются ремеслом или торговлей, делают решающий шаг вперед, когда начинают работать профессионально, на постоянной основе. Тем не менее такое решение не приводит к крупным социальным изменениям, пока профессиональные ремесленники и торговцы образуют только новое подразделение класса правительственных функционеров. Только тогда, когда они начинают использовать свою собственность, чтобы работать профессионально и независимо, они превращаются в новый класс. Разница заключается не в «способе производства» – который может остаться прежним, – а в политической (и политически обусловленной социальной) позиции производителей и продавцов.

Землю начинают обрабатывать профессионально, то есть с помощью крестьян, которые посвящают сельскому хозяйству большую часть своего времени, как только это хозяйство становится существенной базой для выживания. И элементы частного (независимого) землевладения появляются сравнительно рано. Но землевладельцам, которые часто сами не обрабатывают свою землю, во многих восточных сообществах не разрешается расширять свои аграрные владения, поскольку большая часть земель тем или иным способом управляется правительством. И только тогда, когда свободные земли (нерегулируемые) превращаются в доминирующую форму землевладения, частное владение землей превращается в социальное явление, сравнимое с преобладающим независимым профессиональным ремеслом и торговлей.

Независимая активная собственность развивается в своих мобильных и немобильных секторах равномерно. Эти различия так хорошо видны и регулярны, что мы можем провести различие, по крайней мере, между тремя основными образцами собственнической сложности в гидравлическом обществе.

Когда независимая активная собственность играет подчиненную роль как в своей мобильной, так и немобильной формах, мы сталкиваемся с относительно простым образцом собственности. Мы будем называть это образование простым гидравлическим обществом.

Когда независимая активная собственность мощно развивается в промышленности и торговле, но не в сельском хозяйстве, мы сталкиваемся с полусложным образцом собственности. Мы будем называть этот образец полусложным гидравлическим обществом.

Когда независимая активная собственность мощно развивается в промышленности и торговле, а также в сельском хозяйстве, мы сталкиваемся с самым сложным образцом собственности, который только можно увидеть в гидравлическом обществе. Мы будем называть это образование сложным гидравлическим обществом.

Дополнительные замечания

«Простое I» и «простое II»

До каких пределов частная и независимая собственность могут развиваться в промышленности и торговле? И когда частная собственность на землю преобладает над другими формами землевладения? Мы попытаемся ответить на оба этих вопроса, обсуждая особенности полукомплексной и комплексной конфигураций восточной собственности.

Впрочем, сначала следует прояснить другой вопрос. Существуют ли в гидравлическом обществе условия, при которых профессиональные представители промышленности и торговли полностью отсутствуют или делают вид, что отсутствуют? Такие условия действительно существуют. Они присутствуют в основном в гидравлических племенах, которые по тем или иным причинам представляют самый рудиментарный вариант простого гидравлического общества