Восточный деспотизм. Сравнительное исследование тотальной власти - Карл Август Виттфогель

пока мы ограничиваем сравнение лишь внешними отношениями. Они становятся значимыми только тогда, когда мы начинаем сравнивать внутренние условия. Примитивные правительства состоят в основном из непрофессионалов – иными словами, из функционеров, которые посвящают большую часть времени не гражданским, военным или религиозным делам сообщества, а своей охоте, рыбной ловле, сельскому хозяйству или нападениям на соседей. Государства управляются в основном профессионалами – иными словами, теми людьми, которые посвящают большую часть своего времени «общественным» делам. С точки зрения человеческих отношений государство и означает правление профессионалов.

Определенные функции: поддержание порядка в стране и организация сил обороны необходимы для существования всех видов общества. Соответственно, политическая деятельность человека столь же необходима, как и обеспечение людей едой и жильем, и повышение профессионального уровня правительства столь же важно, как и профессионализация тех экономических или интеллектуальных работ, которые в более примитивных условиях выполняются теми людьми, для которых эти обязанности являются побочными.

Само собой разумеется, что профессиональное управление страной, которым занимаются гражданские и военные специалисты, имеющие в своем распоряжении армию и полицию, может посвятить гораздо больше времени и энергии административной и принудительной деятельности, чем примитивное правительство. Именно властный потенциал государства позволяет ответственным и эффективно действующим неправительственным силам гарантировать, что в стране не появится тотально коррумпированное и сверхмощное аппаратное государство.

Многие марксисты, следуя учению Маркса и Энгельса о западном государстве и не обращая внимания на указанные ими особенности восточного деспотизма, описывают «государство» как институт, который всегда обслуживает интересы правящего класса, владеющего собственностью. Такое толкование, которое, в его советской версии, является частью широко распространенного – и очень сильного – политического мифа, не соответствует истине, если речь идет о современном парламентском способе управления. Его плутократический потенциал сильно преувеличивается, а способность к росту и демократизации отрицается. Этот миф не объясняет особенностей не только западного абсолютизма и феодализма, но и демократических государств Древней Греции. И он превращается в полный абсурд, когда его применяют к аграрным и промышленным аппаратным государствам, которые характеризуются не сильным влиянием неправительственных собственнических сил государства, а его полным отсутствием.

Этапы профессионализации правительства

Вожди племени чагга и государство древних Гавайских островов

Различие между примитивным правительством и искусством управления становится ясным, если сравнить какого-либо вождя деревни индейцев из племени пуэбло и правительства Египта эпохи фараонов, имперского Китая или османской Турции, имевшие огромный штат чиновников. Почти полное преобладание непрофессионалов столь же ярко бросается в глаза в первом случае, как и преобладание профессиональных аппаратчиков – во втором. Различие менее очевидное, но, вероятно, еще более красноречивое, если сопоставить режимы крупных гидравлических племен вроде племени чагга с государством относительно незрелой неолитической гидравлической цивилизации вроде той, что существовала в древности на Гавайских островах.

Абсолютистские поступки вождя племени чагга впечатляют: он убивает[64], шпионит, присваивает скот своих подданных[65] и держит в своем дворце столько девушек, сколько пожелает[66].

Кроме того, и это гораздо важнее, вождь является главным командиром рабочей и военной силы племени[67].

Тем не менее его способность распоряжаться жизнями своих подданных была ограничена небольшим числом функционеров, которые работали полный день. Самый высокий пост занимал человек, которого можно было бы назвать премьер-министром и который выполнял большую часть работы. Этому племенному «визирю» помогали помощники и советники, которых называли акида. Они получали от него приказы, передавали их людям, используя для этого специальных помощников, и следили, чтобы все приказы были выполнены. Его распоряжения касались, к примеру, сооружения и ремонта каналов, работ на вождя… уплаты налогов и религиозных дел. Акиды, которые должны были проводить значительную часть своего времени во дворце вождя, очевидно, имели по одному помощнику, но профессиональное чиновничество этим и ограничивалось. Вожди кланов могли давать верховному вождю советы, именно для этой цели их и собирали во дворце, и большая часть руководящих указаний на местах оставалась в руках кланов. Горнист, реальный руководитель барщинных работ, выбирался из членов своего клана; вождь только утверждал это избрание. Очевидно, он не был таким функционером, которые работают полный день и получают зарплату.

У вождя племени не было ни профессиональных охранников, ни полицейских. Воины, охранявшие его, – а это было особенно необходимо ночью – были обычными членами племени, которые после окончания своей смены возвращались домой.

Верховного вождя племени чагга иногда называли монархом или королем[68]. Однако большинство исследователей именуют его вождем. Кстати, древних правителей Гавайев иногда тоже называют вождями, но в ученых трактатах они обозначаются как короли. Это отражает общее убеждение в том, что вожди племени чагга руководили более примитивным типом правительства, чем их гавайские коллеги. И это убеждение, очевидно, имеет свое основание. В первом случае мы сталкиваемся с примитивным правительством, в котором имеются элементы зарождающегося искусства управления, а во втором – с еще сырым, но истинным государством.

Гавайские короли использовали гораздо более дифференцированный персонал, куда входили помощники высокого ранга, чем у вождей чагга. Помимо главного советника, правитель Гавайев имел главного военного вождя, главного стюарда, казначея и «земельных экспертов». Нет никаких свидетельств того, что лидеры кланов действовали как его советники, а гвардейцы служили у него неполный день. Помимо телохранителя, король имел у себя за спиной и мог вызвать отряд вооруженных людей, возглавляемых палачом. Это были официальные террористы, всегда готовые обвинить, арестовать и казнить кого угодно от имени короля (Кепелино. Традиции Гавайев).

В гавайском правительстве профессионалы находились не только в верхнем эшелоне власти. Ниже располагались чиновники, которых называли конохиками. В отличие от акида в племени чагга, проводивших большую часть времени рядом с вождем, конохики, по-видимому, жили и работали большей частью в регионах, находившихся в их юрисдикции, руководя строительными, организационными и налоговыми операциями. Они вели подсчет населения, мобилизовали людей на общественные работы, управляли гидравлическими предприятиями. Собирали налоги, оставляя часть собственных средств для удовлетворения собственных нужд и нужд своих подчиненных. Большую же часть они передавали высшим властям и королю.

Конохики и их помощники не были правительственными функционерами, которые работали постоянно. Организационная и налоговая сеть, которой они опутывали сельскую местность, вероятно, больше других политических институтов способствовала превращению Гавайев в еще незрелое агробюрократическое гидравлическое государство.

Последствия для собственности

Контролируя гораздо более плодородную территорию и гораздо более крупное население – самое большое Гавайское королевство по числу людей было в пять раз крупнее самого большого племени чагга[69], – островные лидеры находились в лучшем положении для создания и содержания постоянного корпуса чиновников. А он, в свою очередь, помогал им полнее контролировать собственность их подданных. На Гавайских островах правительственная власть над землей