Pax Britannica: Кровь и пламя - Сим Симович

— Каких техник?

— Магия эмоций. Способность чувствовать настроения людей, влиять на них тонкими способами. Очень полезно для советника короля.

Мерлин заколебался лишь на мгновение.

— Хорошо. Приду после ужина.

Когда он ушёл, Моргана позволила себе широкую улыбку. Крючок заброшен, рыба клюёт.

Вечером, в своих покоях, она начала первый урок для Мерлина. Показала ему, как чувствовать эмоциональные ауры людей, как различать правду и ложь по тонким изменениям в магическом поле собеседника.

— Это невероятно! — восхищался юноша. — Почему Крид не учил меня этому?

— Возможно, считал вас слишком молодым, — осторожно предположила Моргана. — Или не видел практической необходимости. Он же не дипломат по натуре.

Она не солгала — техники действительно были полезными и относительно безвредными. Но они открывали дорогу к более тёмным знаниям. Каждый урок будет делать Мерлина более зависимым от её наставлений и менее критичным к её методам.

Поздно ночью, когда замок погрузился в сон, Моргана тихо спустилась в подземелья. Ей нужно было взглянуть на дракона, чью силу она планировала использовать.

Азраэль лежал в своей каменной камере, окружённый сокровищами. Магические цепи мерцали в темноте.

— Кто там? — прогремел голос дракона.

— Друг, — мягко ответила Моргана. — Кто-то, кто понимает, что такое заточение.

— Покажись.

Она вышла из тени. Азраэль изучил её внимательными золотыми глазами.

— Ты не та, что заточила меня.

— Нет. Но возможно, я та, кто тебя освободит. Когда придёт время.

— За какую цену?

— За разумное сотрудничество. Мне нужна твоя сила, тебе — свобода. Мы можем помочь друг другу.

— И что ты предлагаешь?

— Терпение. Не слишком долгое. И когда придёт момент — союз против тех, кто нас ограничивает.

Дракон долго молчал, обдумывая предложение.

— Интересно, — сказал он наконец. — Очень интересно.

Моргана улыбнулась и исчезла в тени коридоров.

План входил в активную фазу. Крид удалился в дальние земли. Мерлин становился её учеником. Артур привыкал полагаться на её советы. Даже дракон был готов к сотрудничеству.

Скоро, очень скоро, она получит доступ ко всем секретам Камелота. А затем... затем мир узнает, что такое настоящая сила в руках тех, кто умеет ею пользоваться.

Виктор Крид считал себя мудрым, оставляя свою крепость под защитой юношеских идеалов. Но идеалы были слабы против опыта, хитрости и безжалостной решимости.

Моргана возвращалась в свои покои, планируя завтрашний день. Столько дел, столько возможностей, столько шансов укрепить своё влияние.

Игра только начиналась.

***

Гай Юлий Цезарь сидел в своем кабинете, изучая карты северных территорий. На столе лежало несколько донесений от легата Цедента и торговых агентов, работавших в Британии. Информация была противоречивой и интригующей.

— Значит, наш философ-воин отправился в Африку, — пробормотал он, перечитывая последнее сообщение. — Интересно. Очень интересно.

К нему вошёл Брут с новыми документами.

— Отец, у меня есть предложение, которое может тебе понравиться.

Цезарь поднял глаза от карт. В последние месяцы он замечал странную напряжённость в поведении своего приёмного сына, но списывал это на политические трудности.

— Слушаю.

— Почему бы тебе не встретиться с Кридом лично? — предложил Брут. — Организовать встречу где-нибудь на нейтральной территории.

— С какой целью?

— Ты же сам говорил, что он интересная личность. Человек, у которого можно поучиться. Почему бы не использовать его отъезд из Камелота как возможность для переговоров?

Цезарь откинулся в кресле, обдумывая предложение.

— Знаешь, это не такая уж плохая идея. Крид сейчас путешествует один, без армии и союзников. Возможность поговорить с ним откровенно, без дипломатических условностей...

— Именно, — согласился Брут. — К тому же, это покажет твою силу. Не каждый правитель решится на личную встречу с таким опасным человеком.

— А где предлагаешь встретиться?

— В Массалии. Нейтральный город, удобный для обеих сторон. Ты можешь прибыть туда под видом инспекции южных провинций.

Цезарь встал и прошёлся по комнате.

— Мне нравится эта идея. Давно хотел взглянуть на него собственными глазами. Понять, что движет человеком, который может разрушать и созидать с равной лёгкостью.

— Тогда я организую поездку?

— Да. Но сначала нужно выяснить точный маршрут Крида. И подготовить соответствующую охрану — встреча с ним требует осторожности.

Брут кивнул и направился к выходу.

— Брут, — окликнул его Цезарь. — Ты ведь понимаешь, что эта встреча может изменить наши отношения с Британией?

— Понимаю, отец. Именно поэтому считаю её необходимой.

Когда Брут ушёл, Цезарь вернулся к картам. Идея личной встречи с Кридом действительно его привлекала. За всю свою жизнь он встречал много выдающихся людей — полководцев, философов, королей. Но никого подобного Виктору Криду.

«Человек, который живёт столетиями, видел взлёт и падение цивилизаций, накопил опыт, который невозможно получить в одной жизни... Что он думает о судьбах мира? Какие выводы сделал из своего бесконечного существования?»

Цезарь был увлечён этими размышлениями, когда в комнату ворвался его секретарь.

— Цезарь! Срочное сообщение от разведки!

— Что случилось?

— Заговор, господин. Сенаторы планируют покушение на вас. Завтра, на заседании сената.

Цезарь нахмурился. Слухи о недовольстве в сенате ходили давно, но он не думал, что дело дойдёт до открытого мятежа.

— Кто участвует?

— Кассий определённо. Цимбер тоже. И... — секретарь запнулся.

— Говори.

— И Брут, господин.

Мир вокруг Цезаря качнулся. Брут? Его приёмный сын, которого он любил как родного?

— Ты уверен?

— Наш агент слышал их разговор собственными ушами. Брут даже не скрывал своих намерений.

Цезарь медленно сел в кресло. Внезапно многие вещи обрели смысл — странное поведение Брута в последние недели, его настойчивость в организации поездки в Массалию, необычная заинтересованность в делах Британии.

«Он хотел увести меня из Рима, — понял Цезарь. — Подальше от преданных людей, от верных легионов. Встреча с Кридом была ловушкой».

— Что прикажете делать, господин?

Цезарь долго молчал, глядя на карты. Вся его жизнь, все достижения, все планы по преобразованию мира — всё это могло закончиться завтра