Калиакрия - Владимир Виленович Шигин

Так все и произойдет. В январе 1793 года голова Людовика Шестнадцатого упадет к подножью гильотины… Революция во Франции и казнь короля в свою очередь станут прологом долгой и кровавой череды войн, в которые окажется втянута вся Европа. Не избежит общей участи и Россия.

* * *

Русский агент сообщал осенью 1789 года из Константинополя: «Гассан-пашу (имеется в виду Эски-Гассан – В.Ш.), раненного в тяжкой болезни водят под руки, часто лежит он без всякого покрова у своих палат на улице. Никого к себе не допускает, и если приведут к нему преступника, тотчас же без дальнего исследования велит его или повесить, или отрезать голову. Визирь слышно, что он после разбития своего живет в Мачине, чрезвычайно всегда задумчив и никого к себе не допускает».

О самом султане Селиме тот же агент писал следующее «Доношении прибывшего из армии чауш-баши, учиненные самому султану, столь неприятны, что оной весь тот день был в не себя, бегая по городу переодетой, и, встретя одного грека в желтой обуви, отрубил ему голову, несмотря на то, что сей сказывался принадлежащим неаполитанскому посланнику».

Узнав о поражениях, султан Селим Третий кричал:

– Я был бы счастлив, если бы умер два года назад, чтобы не видеть позора правоверных! Но напрасно думают малодушные, что ныне я испугаюсь и отступлюсь! Открыть все золотые кладовые и принести сюда все золото Порты!

Вскоре перед султаном высилась огромная гора золота, серебра и драгоценных камней, всего того, что копилось многими поколениями повелителей Высокой Порты.

Окинув взором свои сокровища, Селим лишь спросил:

– Сколько?

– Четыре тысячи оков! – ответствовали казначеи. Турецкий ок – мера не малая, около 700 пудов.

– Все на монетный двор! Мне нужны деньги на войну! Пусть все правоверные последуют моему примеру, и тогда победа будет в наших руках!

Увы, правоверные не очень-то торопились избавляться от своих кровных. Благородный порыв великого падишаха был проигнорирован даже ближайшими соратниками.

Тогда разгневанный Селим издал указ, повелевавший всем зажиточным туркам приносить свое серебро на монетный двор и довольствоваться платой десять пар за драхму, что было по тогдашнем турецкому денежному курсу чистым надувательством. Зажиточные, разумеется, сразу же наполнили драгоценностями горшки, которые, в свою очередь, закопали. Поди, найди!

На площадях и улицах турецких городов глашатаи читали хати-шерифы, что султан никогда не кончит сей войны прежде, нежели отомстит неприятелям.

…Селим Третий медленно прохаживался по дорожкам дворцового сада. В отдалении тенью за ним шествовал кизлер-ага – глава черных евнухов, тех, кто сторожат и оберегают его жен. Сейчас Селим хотел побыть в одиночестве, и никто не смел нарушать его раздумий. Как хорошо жить на свете и радоваться жизни! Вот душистый, покрытый красными цветами олеандр. Мрачный стройный кипарис соседствует с блестящая зеленью миртовых деревьев, убаюкивающее журчит вода в фонтанах, а сквозь зелень видны позолоченные купола киосков, где всегда ждет его любимый кальян и красавицы жены. Что еще надо, чтобы жить в мире и неге, не зная ужасов и лишений войны. Не он Селим эту войну начал, но ему как-то надо ее заканчивать, причем так, чтобы при этом не потерять лица, ни перед иными государствами, ни перед своими подданными. Слабый падишах – не падишах, сразу же найдется немало желающих отрезать ему голову и взобраться на трон османлисов!

О том, что надо начинать переговоры с московитами все время твердила ему мать велиде Михр-и-Шах, ей вторила и любимая сестра Эсмэ. Если бы только удалось поссорить Петербург с Веной, тогда сразу стало бы намного легче! Но проклятый Топал-паша так сдружился с цесарским принцем, что они вместе разгромили великого визиря!

Селим Третий еще не знает своей судьбы, Придет время и его, уже свергнутого, задавят в темнице. Но пока до этого еще очень далеко. Сейчас же ему надо решать вопросы войны и мира, а решать их не просто. Партия войны полностью контролирует диван и ему молодому султану выступать против нее пока не с руки. Надо выжидать, а война меж тем поглощает остатки казны, принося одни поражения.

На следующий день Селим инкогнито приехал в Семибашенный замок, где заперся на несколько часов с плененным послом Булгаковым. После чего, к всеобщему изумлению, Яков Иванович с обоими малолетними сыновьями был освобожден и переселен в дом датского посла Гипса в Буюк-Дере, а затем и вовсе переправлен на французском фрегате в Триест. Оттуда, не теряя времени, Булгаков поспешил через Вену в Яссы к Потемкину, чтобы сообщить радостную весть – турки нащупывают пути к мирному исходу войны.

Тем временем слухи о разгроме визиря при Рымнике стали расползаться по всей Порте, приводя турок в крайнее уныние. Началось массовое дезертирство, которое не могло остановить ни традиционное отрезание ушей, ни казни. В довершение всего взбунтовался гарнизон Мачина, требуя от визиря жалованья, из-за чего в Константинополе стали говорить о том, что визирь скоро потеряет голову. Впрочем, к этому все на самом деле и шло.

Что касается дальнейшей судьбы великого визиря, то Селиму Третьему так и не пришлось наказывать неудачника. Гассан-паша вскоре умрет от потрясений Рымника, изнуряющей лихорадки и застарелой чахотки.

– Узнав об этом, султан Селим с досадой сказал:

– Хитрец снова обманул меня и успел уйти в мир иной прежде, чем к нему доскакал кавас, посланный за его головой!

Чтобы хоть как-то поправить дело, Селим передал в конце октября визирьскую печать бывшему капудан-паше Джезаирли Газы Гассан-паше. Поначалу старик наотрез отказался ее принимать:

– Я лишен своей прежней силы и власти, так как Диван ограничил визиря в самостоятельности! К тому же я тяжко болен и дни мои уже сочтены!

Но все было тщетно. Селим требовал и требовал, и умирающий Эски-Гассан дал свое согласие на визирьство. Чтобы задобрить старого моряка, Селим вручил ему неограниченные полномочия. Теперь старый капудан-паша мог делать все, что ему заблагорассудится, вплоть до заключения мира, если увидит благоприятные к тому обстоятельства.

У Эски-Гасана хватило еще сил для иронии:

– Теперь я почти султан, но что мне от этого толку, когда я чувствую, что с каждым днем из меня уходит жизнь. Впрочем, возможно в райских кущах у Аллаха визирей принимают лучше, чем простых мореходов!

Не пробыв в должности визиря и трех месяцев, знаменитый Джезаирли Гассан-паша отошел в мир иной. Что и говорить, Эски-Гасан всегда был достойным уважения противником. Официально было объявлено, что старый Гассан скончался, однако народ