Калиакрия - Владимир Виленович Шигин

В тот же день он разогнал старые команды, а вместо них набрал своих испытанных берберийских разбойников. Никогда еще турецкие корабли не были укомплектованы такими сильными командами. Каждому разбойнику была обещана доля от захваченной у греков добычи.

1 мая местные рыбаки сообщили Качиони, что видели неподалеку острова Сикро турецкую эскадру.

– У страха глаза велики! – усомнился Ламбро. – Откуда туркам собрать такие силы, когда все что есть, они держат на Черном море! Не поверив рыбакам, Качиони вывел свою флотилию в море в крейсерство.

– Мустафу-пашу нам бояться нечего. Если он дерзнет стать на нашем пути, у нас будет хороший случай посчитаться за его бесчинства на Зее, и напомнить султану Селиму, что древний дух эллинов по-прежнему жив!

На подходе к острову Андрос корсары попали в полосу штиля. Наконец ветер понемногу стал наполнять паруса.

– Вижу много вымпелов! – внезапно закричал впередсмотрящий.

– Где? – выскочил из своей каюты Качиони, на ходу запахивая камзол.

Вдалеке густо белели паруса. Это были турки. Греки лихорадочно подсчитывали неприятельские силы:

– Два десятка вымпелов! Виден флаг младшего флагмана турецкого Мустафы-паши!

– Что ж, кажется, рыбки говорили правду! – мрачно буркнул Качиони.

– Турки сильнее нас в десять раз! – прикинул один из капитанов.

– Ну и что из этого! – пожал плечами Ламбро. – В первый ли это раз! Еще посмотрим у кого крепче затылки! Готовьте суда к бою!

Противники медленно сближались. Наконец, ударили первые залпы. Сражение началось. Несмотря на полное превосходство турок, греки столь удачно маневрировали, что все время уходили из-под бортовых залпов, сами нанося туркам немалый урон. Перестрелка продолжалась до самой темноты. Спустившаяся ночь прервала выяснение отношений. Всю ночь противники находились рядом друг с другом. Видны были не только зажженные фонари, но и голоса. У многих были свои личные счеты. Сейчас, перекрикиваясь, они узнавали друг друга и клялись завтра посчитаться за все былые обиды.

На «Северной Минерве» Качиони совещался с капитанами. Большинство советовало не искушать судьбу, а под покровом ночи оторваться от турок и уйти по добру по здорову.

Качиони был иного мнения:

– Разве вы не видите, что после сегодняшнего боя турки уже оробели, завтра же мы поднажмем и окончательно их сокрушим! Неужели среди нас завелись трусы, которые умеют только убегать, а не нападать. Если такие есть, то пусть они скажут об этом честно!

Трусом никто быть не захотел, и совет принял решение продолжить сражение.

Утро 7 мая на самом деле предвещало грекам успех. Находившейся под ветром Мустафа-паша, старался избежать сражения.

– Ну что я вам говорил! – кричал в жестяной рупор своим капитанам Качиони. – Нам осталось только догонять и сжигать!

Греки начали преследование турецкой эскадры. Внезапно большому удивлению корсаров, на горизонте показалась алжирская эскадра Сеит-Али: двухдечный корабль, три 30-пушечных фрегата, пять 18-пушечных шебек, одна большая 20-пушечная тартана и две тунисские шебеки. Ситуация сразу переменилась. Теперь грекам надо было думать уже не об атаке, а о собственном спасении.

– Эх, я старый дурак, дал заманить себя в ловушку! – сокрушался Качиони.

Так началось трагическое для греческих корсаров сражение при острове Андрос.

Тем временем, Саит-Али, имея попутный ветер, быстро приближался. Из всей греческой флотилии алжирского берлебея интересовало только судно Качиони. Он пришел за головой знаменитого корсара и желал получить ее, во что бы то ни стало!

Вскоре алжирский флагман, поддержанный тремя большими шебеками, атаковал «Минерву Севера». При этом шебеки попытались, было, взять «Минерву» на абордаж. В момент, когда они с двух сторон навалились на «Минерву», с их палуб начали перепрыгивать толпы алжирских пиратов. Но Качиони был Качиони! В самый последний момент ему удалось вырвать свое судно из смертельных объятий алжирских шебек. Алжирцы десятками падали в воду, их в фарш давило бортами. На «Минерву» успели перескочить лишь полтора десятка самых отчаянных, которые, впрочем, были тут же изрублены.

С палубы своего корабля Саит-Али со злостью смотрел как с «Минервы Севера» выкидывают трупы его воинов.

– Грязный шакал! – кричал он, потрясая кулаками. – Ты напрасно радуешься, что обхитрил меня! Я еще и не начинал драться по-настоящему!

– Я тоже! – кричал в ответ Качиони. – Ступай ко мне, и я устрою тебе встречу с Аллахом!

Отказавшись от абордажа, алжирцы усилили пушечный огонь по «Минерве».

– Ламбро они не отстанут от нас пока ты здесь! Саит-Али пришел не за нами, а за тобой!

– Но как я могу бросить вас в такой драке! – отмахнулся Качиони.

– Перенеси флаг на другое судно и от нас сразу же отстанут! – посоветовали ему. – Пока же варварийцы пустятся за тобой в погоню, мы все успеем разбежаться в стороны!

– Что ж, – задумано неплохо! – кивнул Качиони. – Спускайте шлюпку!

Но Саит-Али от корсарского флагмана так и не отстал. Неравный бой фрегата с половиной алжирской эскадры продолжался до самой темноты. К полуночи судно уже едва держалось на воде, было очевидно, что еще несколько удачных залпов и ему придет конец.

– Нельзя доставить врагу радость победы над моим флагманом! – решил Качиони.

Под покровом ночи к «Минерве» подошли гребные суда и сняли команду. Избитый в конец фрегат был сожжен.

Весьма трагично складывалось сражение и для других судов эскадры. Полакры «Лабелла Виенна», «Виктория» и «Принчипе Паоло» были взяты алжирцами на абордаж, а их команды полностью вырезаны.

Фрегат «Ахиллес» несколько часов вел отчаянный бой сразу с двумя фрегатами и тартаной. Когда почти все пушки были разбиты, алжирцы решились на абордаж. С турецких судов доносились воинственные крики.

– Рано радуетесь! – сплюнул капитан Левтераски. – А ну-ка поднимите на шестах несколько бочонков да зажгите на них фитили!

Крики с турецких судов сразу поутихли. Алжирцы решили, что в бочках порох и греки решились взорваться вместе с ними. Оба фрегата и тартана резко отвернули в сторону.

– Ставить все паруса! – не теряя времени, крикнул Левтерасаки. – Будем прорываться в Архипелаг!

«Ахиллесу» удалось вырваться из драки и дойти до ближайшего острова Андрос. Но повреждения фрегата были столь велики, что его пришлось сжечь.

Последний из оставшихся корсарских кирлангичей под началом капитана Егора Палатино, отбиваясь, уходил к Андросу. Уже в темноте он стал под берегом на якорь. На судне не оставалось ни ядер, ни пороха. Потерявшая веру в победу команда, вышла из подчинения. Корсары начали прыгать в воду и добираться вплавь к близкому берегу. Напрасно Палатино взывал к ним:

– Давайте дождемся попутного ветра и уйдем в Триест. Там нас уже ждет Качиони. Война еще не кончена, и мы еще свое возьмем!

– Вот ты свое и бери, а с нас хватит! – кричали ему в ответ озлобленные корсары. –