История Армении - Киракос Гандзакеци

реку, большое войско под предводительством правителя своего двора, начальника? по имени Давдар[916]. Он пустился в путь и сначала одержал победу и истребил около трех тысяч татар, а когда наступил вечер, он преспокойно расположился [на отдых] и начал есть и пить. И послал к халифу Мустасару гонцов с благою вестью, дескать: «Разбил всех и немногих оставшихся разобью завтра». А хитрое и коварное войско татарское всю ночь /380/ вооружалось и перестраивалось и окружило войско мусульманское. Был вместе с ними я князь Закарэ, сын Шахиншаха. Утром, как только рассвело, они пустили в ход мечи, истребили всех и бросили в реку и не оставили никого, мало кто выжил.

В то же утро великий Хулагу окружил город Багдад, поручил каждому по небольшому участку [городской] стены в одну маховую сажень — разрушить и строго стеречь, дабы никто не бежал; а храброго Проша[917] и других послал к халифу [потребовать], чтобы тот покорился хану и стал его данником. Тот ответил грубо и презрительно, называя себя Джахангиром[918], владыкой моря и суши, кичась знаменем Магомета, ибо «здесь оно, — говорил он, — и ежели я сдвину его с места, погибнешь и ты, и вся вселенная. Ведь ты только собака турецкая, почему это я должен платить тебе дань или же подчиниться тебе?!»

А Хулагу не стал возмущаться его презрением, не написал длинного письма, а сказал лишь следующее: «Бог знает, что делает». И приказал разрушить городскую стену. И ее разрушили до основания. [Затем] приказал снова построить и строго-настрого охранять [ее]. Так и сделали.

/381/ Город был полон войск и народа. Семь дней [татары] провели на стене, и никто из них — ни из города, ни из татарского войска — не выстрелил из лука, не пустил в ход меча. Спустя семь дней горожане стали просить мира и выходить к нему (Хулагу) с [изъявлением] любви и покорности.

И приказал Хулагу так и сделать. Из городских ворот стали выходить несметные толпы людей, перегоняя друг друга — кто раньше добежит до него (Хулагу). И он распределил пришедших между воинами, приказал увести подальше от города и потихоньку уничтожить, чтобы другие не знали, И всех их убили.

Спустя четыре дня вышел и халиф с двумя сыновьями и со всей знатью, взяв с собой очень много золота и серебра, драгоценных камней и дорогой одежды, чтобы преподнести Хулагу и его вельможам. [Хулагу] первым приветствовал его, укоряя за промедление и за то, что не пришел к нему тотчас же, затем спросил: «Кто ты, бог или человек?» И тот сказал: «Человек и слуга божий». Хулагу спросил: «Так это бог велел тебе оскорбить меня, назвать собакой и не дать мне, собаке божьей, есть и пить? И вот я, собака божья, от голода съем тебя»[919]. И он собственноручно[920] убил [халифа], приговаривая: «Это большая честь для тебя, что убиваю тебя я, а не кто-либо другой». И сыну своему приказал убить одного /382/ из сыновей халифа, а другого сына — принести в жертву реке Тигру, «ибо она не согрешила против нас, — сказал он, — а содействовала нам при уничтожении нечестивцев». Затем он оказал: «Этот человек своим высокомерием заставил нас пролить много крови, пусть пойдет даст ответ богу, а мы не виноваты». Были умерщвлены и другие вельможи.

Затем он приказал войскам, охранявшим городские стены, сойти [вниз] и истребить обитателей города от мала до велика. И они убили несметное и бесчисленное множество мужчин, женщин и детей, как будто скосили колосья на поле. Сорок дней не переставая трудились мечи, так что убийцам надоело, они бросили это дело, руки их устали; тогда стали нанимать за плату других и [продолжали] безжалостно убивать. Старшая жена Хулагу, которую звали Тохуз-хатун, была христианкой[921]. Она сжалилась над христианами, проживавшими в Багдаде, несторианами по исповеданию, а также и [представителями] других народов и попросила своего мужа не убивать их. И их вместе с имуществом и достоянием [Хулагу] оставил. Он приказал воинам захватить все имущество и добро горо/383/жан. На долю каждого досталось очень много золота и серебра, драгоценных камней и жемчуга, дорогой одежды, ибо город тот был очень богат и не было равного ему на всем свете.

Сам Хулагу завладел сокровищами халифа и нагрузил ими три тысячи шестьсот верблюдов, а лошадям, мулам и ослам не было счета. Другие дома, полные сокровищ, он запечатал своим перстнем, приставив к ним стражу, ибо не мог увезти все — [сокровищ] было слишком много. Ведь город на реке Тигре выше Катисбона, на расстоянии около пяти дней пути от Вавилона, был построен 515 лет назад в 194 (745) году армянского летосчисления Измаильтянином Джафаром и все это время был в государстве ненасытной пиявкой, высасывающей [кровь] всей вселенной.

Нынче же, в 707 (1258) году армянского летосчисления, он должен был воздать за пролитую кровь я за содеянное зло, когда переполнилась мера грехов его перед всеведущим богом, который воздает воистину справедливо: нелицеприятно и праведно. Так пресеклось грозное и буйное царство /384/ мусульманское, просуществовавшее 647 лет[922]. Захвачен был Багдад в первый день великого поста, в понедельник, двадцатого числа месяца навасард, когда был двадцатый день месяца. Все это рассказал нам князь Гасан, которого звали Прошем, сын благочестивого Васака, сына Хахбака, брат Папака и Мкдема, отец Мкдема и Папака, Гасана и Васака, который все это видел собственными глазами и слышал собственными ушами и был в большой милости у хана.

ГЛАВА 61

О разрушении города Мартирополя

В том же году, когда был разорен Багдад, как только наступила весна, великий Хулагу собрал войско, поручил его своему младшему сыну, которого звали Джиасмутом[923], а великого управителя своего двора Илигиа-ноина послал вместе с ним к реке Евфрату поразвлечься, захватить добычу и подчинить те края. И, /385/ проходя мимо города Мартирополя, который называют Муфаргином[924], они предложили ему (городу) подчиниться: выставить войско, выплатить дань и [потом] спокойно жить. Султан тамошний[925] из рода Еделидов[926] не согласился: он собрал войско и пошел за ними, убил кое-кого из них. Потом вернулся, вступил в город и укрепился в нем против татар. [Татары], оставив под городом войско, направились к великой реке Евфрат и к Междуречью, захватили добычу, какая им попалась, вернулись к войску, осаждавшему Мартирополь. Придя к Хулагу, рассказали обо всем, что они сделали, и