История Армении - Киракос Гандзакеци

Оттуда они поехали в Арлех, Куллук, Енках, Тчанпалех, Хутапа и Анкипалех.

Затем вступили они в Туркестан, оттуда — в Екопрук, Динкапалех и Пулат и, пройдя через Сут-Гол и Молочное море[893], прибыли в Алуалех и Иланбалех; затем, переправившись через реку, называемую Илансу, перевалив через отроги Таврских гор, прибыли в Далас и явились к брату Мангу-хана, Хулагу, получившему в удел страны Востока.

Потом, повернув с запада на север, поехали в Хутухчин, Пергант, Сухул-хан, Уросо-хан, Каикант, /369/ Хузах, т. е. Камоц, в Хундахойр и Сгнах, т. е. к горам Харчух (откуда происходят сельджуки), которые берут начало в Таврских горах, доходят до Парчина и здесь кончаются. Оттуда они поехали к Сартаху, сыну Батыя, который собирался к Мангу-хану. Оттуда они отправились в Сгнах и Савран, который очень велик, [затем] в Харчух и Асон, в Саври и Отрар, Зурнух и Дизак. Оттуда на тридцатый день они достигли Самарканда, [затем] Сарипула, Кермана и Бухары. После этого они переправились через великую реку Джехун[894] и прибыли в Мармын и Сарахс, а затем — в Тус, расположенный напротив Хорасана, называемого Рогастаном. Потом они вступили в Мазандаран, оттуда — в Бестан, а затем — в страну Эрак[895], в пределы мулехидов; проехали Тамгу, великий город Рей и Казвин, оттуда — в Авахр, Зангиан и Миану, а на двенадцатый день прибыли в Тавриз. И спустя двадцать шесть дней переправились через реку Ерасх и прие/370/хали в Сисиан к Бачу-ноину, начальнику татарских войск. [Бачу-ноин] послал их к Ходжа-ноину, оставленному им взамен себя начальником войск, а сам, взяв военачальников, пошел навстречу Хулагу, брату Мангу-хана, который шел на Восток.

Благочестивый царь Хетум, приехав в селение Варденис, домой к ишхану Курду, где он оставил свое имущество и поклажу, стал ждать возвращения священника Барсега, которого он снова послал к Батыю показать ему грамоты и приказ Мангу-хана, дабы и тот написал приказ в соответствии с грамотами [хана]. Тогда стали являться к нему его вардапеты: Иакоб, которого он оставил здесь по церковным делам, и Мхитар, которого он вернул от Батыя еще до того, как отправился к Мангу-хану, а также епископы и вардапеты, священники и князья — христиане. Всех, кто приходил к нему, [царь] принимал любезно, ибо был он человек милый и мудрый, прочитавший много книг. Он как следует одарял каждого и радостно отпускал их; жаловал и священническое облачение для украшения церквей, ибо очень любил церковь и литургию. Принимал христиан всех племен и умолял их жить /371/ в дружбе между собой, как [пристало] братьям и членам братства христова, как завещал нам господь: «По тому узнают все, что вы — мои ученики, если будете иметь любовь между собой»[896].

Множество удивительных и неведомых историй рассказал он нам о варварских племенах, которые он видел и о которых слышал. Он говорил: «Есть некая страна за Хатаем, где женщины имеют обличье человека — [существа], словесного, а мужчины — обличье собачье; они бессловесны, огромны, волосаты. Собаки эти не позволяют никому вступать в их страну, собаки же охотятся за дичью, и ею кормятся собаки и женщины. От совокупления собак с женщинами дети мужского пола рождаются собаками, женского — женщинами[897].

И еще есть остров песчаный, на котором растет, подобно дереву, какая-то кость драгоценная, которую называют рыбьей, если ее срубить, на том же месте она опять растет, подобно рогам. И еще есть страна, где обитает множество идолопоклонников — поклоняющихся огромному глиняному кумиру по имени Шакмония[898], и говорят, что он уже три тысячи сорок лет является их богом. Есть еще один [идол], которому тридцать пять туманов лет (а один туман равен /372/ десяти тысячам); затем его лишает звания бога другой бог, которого зовут Мадрином[899]. Его глиняную статую неописуемой величины поставили в прекрасном храме. И весь народ, включая женщин и детей, являются жрецами и называются тоинами[900]. Они бреют волосы [на голове] и бороду и носят желтые фелоны, как у христиан, однако на груди, а не на спине. И очень воздержаны в пище и супружеских отношениях: женятся в двадцать лет и до тридцати лет лишь трижды в неделю приближаются к женам; до сорока лет — трижды в месяц, до пятидесяти лет — трижды в год; а когда им перевалит за пятьдесят, больше к ним не подходят».

Много чего еще рассказывал мудрый царь наш о диких племенах, но мы опускаем [эти рассказы], ибо кое-кому они могут показаться излишними. Спустя восемь месяцев по выезде от Мангу-хана [царь Хетум] достиг Армении, и был 704 (1255) год армянского летосчисления.

ГЛАВА 59

О резне в стране ромеев

И вот в начале 705 (1256) года армянского летосчисления умер Батый — главный военачальник севера, а сын его Сартах находился в пути, /373/ ибо он направлялся к Мангу-хану.

Он не возвратился домой, чтобы похоронить отца, а продолжал свой прежний путь. Это очень обрадовало Мангу-хана, который вышел навстречу [Сартаху], возвеличил его и воздал ему великие почести: передал ему власть отца его — командование всеми войсками, а также [владение] всеми покоренными им (Батыем) княжествами; затем, назначив его вторым [человеком государства] и дав право издавать указы, как властелин, отпустил его восвояси. С ним был и благочестивый ишхан хаченский Джалал, который отправился к властелину вселенной рассказать о бедствии своем, причиной которого был востикан Аргун, о том, что едва избежал смерти [от руки последнего] по подстрекательству мусульман.

[Сартах] пожаловал ему грамоту, подтверждающую его владельческие права над княжеством, без страха перед кем бы то ни было, ибо любил его за христианское [смирение] — ведь сам он был тоже христианин.

[Сартах] прибыл в свои владения во всем величии славы. Его родственники — мусульмане Барака[901] и Баркача[902] напоили его смертоносным зельем и лишили его жизни[903]. Это было большим горем для всех христиан, а также самого Мангу-хана и брата его Хулагу, правившего всеми областями на Востоке.

Но еще до того