Ворон. Осколки нас - Эмилия Грин

— А ты ушлая! — зло процедила она.

— Ну, до тебя мне еще расти и расти… — пожала я плечами.

— Мы с Кириллом теперь будем часто видеться. Все-таки общий ребенок, первенец… — Лиза хмыкнула, обхватывая кофейную чашку тонкими пальцами, — Уверена, он до сих пор просто не осознает своего счастья…

— Да, Кирилл, безусловно, будет часто проводить время со своим ребенком. Но причем здесь ты? — спросила я сухо.

— Как это «причем»? Я его мать! Мы были так счастливы, пока не появилась ты!

— Прекрати врать! — я резко ее осадила.

— Врать? — Лиза вылупила на меня свои ярко подведенные наглые глаза. — А с чего ты…

— С того, что он мой! И всегда был моим. Я не ревную его к прошлому. Не к чему там ревновать…. Мне жаль, если ты этого не понимаешь.

На некоторое время между нами установилась гнетущая тишина.

Смотрели друг на друга. Пристально. Долго. Глаза в глаза. Я прямо-таки ощущала на себе десятки любопытных взглядов посетителей и коллег. Догадывалась, что Инга уже раструбила всем о возможной беременности Лизы.

Прямо драма по классике…

— Ну, а ваш малыш… — я сделала судорожный вздох, — Он ни в чем не виноват. Дети — это дар Божий. Уверена, Кирилл будет хорошим отцом.

У Лизы на миг даже рот приоткрылся. Она шумно втянула воздух ноздрями. Гулко выдохнула. А я закусила губу, собираясь с мыслями.

Несмотря на всю боль, которую доставлял мне этот разговор, я говорила вполне искренне. За эту бессонную ночь я осознала одну важную вещь.

Я буду бороться за нашу любовь.

Как бы я на него не злилась за "молчание во благо моего спокойствия и душевного равновесия", я не отдам его другой. Ни из-за чужого ребенка, восстания кровожадных зомби или внезапного конца света. Пусть лучше мир в труху, но Кирилл Воронов останется со мной.

И точка.

Он отец моих будущих детей, а в том, что они у нас будут, я даже не сомневалась. И, хотелось верить, я найду место в своем сердце и для этого малыша… В конце концов, в нем текла кровь моего любимого мужчины…

Когда-то я уже отпустила Кирилла, наплевав на свои чувства. Тогда мне казалось, я поступаю правильно, ведь на кону стояла жизнь родного отца. Но тот мой выбор, увы, никого не осчастливил…

Мы потратили в пустую пять долгих лет…

— Решила играть в святошу? Какая же ты жалкая… — Лиза вызывающе громко рассмеялась, вновь привлекая к нам внимание.

— Я ни в кого не играю. — отстранённо пожала плечами я, — И я не уводила его у тебя. Просто… Мы с Вороновым неделимое. И в горе, и в радости… Слышала о таком? И, если ты все еще надеешься женить его на себе "животом", советую не тратить время впустую. Ты беременна, поэтому я очень надеюсь на твое благоразумие. — я подавила усталый вздох — прошла только половина смены, а я уже чувствовала себя так, будто из меня высосали все силы.

— Сука… — Лиза поднялась: кажется, она решила закончить обед раньше времени.

— А ты дура, если надеешься нежеланной беременностью удержать мужика! — не осталась в долгу я.

— Какая же тут вонь… — Лиза скорчила гримасу отвращения, сделав жест, будто ее сейчас вывернет.

Вчера вечером Кирилл сообщил мне о своем намерении больше не впускать Лизу в здание бизнес-центра, но я не позволила ему этого сделать. Будто она какая-то опасная преступница, ей богу! Зачем так ее демонизировать? Что нам может сделать беременная женщина?

— Может, тогда стоит перестать сюда приходить? — холодно парировала я.

— Не дождешься! — рассмеявшись мне в лицо, эта дрянь вылетела из ресторана.

По-женски мне было даже немного ее жаль — оказаться в ситуации, когда ты сама себя навязываешь, пытаясь удержать мужчину ребенком — сущий кошмар. Ей бы сосредоточиться на своем здоровье, а не «режиссировать» дешевые театральные постановки, пытаясь вывести нас с Вороновым на эмоции…

— Прошу прощения, вы Воронова Алина?

Я только сейчас заметила застывшего рядом молодого человека в униформе известного цветочного магазина.

— Не совсем, но… наверное, этой участи мне не избежать… — кивнула я невпопад.

— Вам просили передать… — заговорщически подмигнул он.

— Передать что? — я вопросительно выгнула бровь, потому что у него в руках, как это ни странно, ничего не было.

Вдруг парень поднес небольшую рацию к уху, скомандовав.

— Ребята, работаем!

Спустя несколько секунд на пороге появился курьер с шикарным букетом маков. Широко улыбаясь, он вручил его мне.

И снова эти колдовские маки… Я нервно рассмеялась. Вот такая у нас дурная любовь…

— С-спасибо… — протянула я растерянно, потому что в этот момент увидела еще одного курьера с новым букетом.

На этот раз алых роз. И еще…

Они одаривали меня цветами.

А букеты все заносили и заносили…

Гортензии. Хризантемы. Эустомы. Белоснежные, красные, фиолетовые, розовые… Такое многообразие запахов и сортов… Ресторан на глазах удивленных посетителей превращался в оранжерею.

Ну, Воронов, дает!

Столько букетов я видела только в крупных цветочных магазинах…. И к каждому была приложена записка, написанная от руки…

Везде разный текст.

Лебедева Алина. Ты — мой мир.

Воронова Алина…

Прости меня…

Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива…

— Цветы. Много цветов… Очень много цветов! — поравнявшись со мной, хохотнула Инга, пританцовывая с подносом.

— Ты ведь умная девочка… Алина. — раздался негромкий голос за моей спиной.

Повернув голову, я увидела Наталью Леонидовну. Управляющая, также как и я, с восхищением наблюдала за развернувшимся в ресторане цветочным шоу.

— Я бы поспорила с этим утверждением… — невесело усмехнулась в ответ.

— Ты подумай хорошо… — излишне эмоционально вдруг произнесла коллега, — Однажды я бросила парня из-за какой-то ушлой вертихвостки. Поверила не ему, а ей. Замуж выскочила им назло. Да только уже больше десяти лет прошло, а я так его и не забыла. С мужем развелась. Мужиков меняла. А первый до сих пор в сердце… — женщина горестно вздохнула.

Опустив голову, я тихо спросила.

— Почему бы вам его не разыскать? Вдруг он тоже не смог вас забыть?

— Да я бы написала… С радостью… Но некуда писать. Погиб он шесть лет назад… При исполнении служебных обязанностей.

— Погиб? — у меня сдавило горло.

— Ага. Погиб. А на похоронах она мне призналась, что обманом женила его на себе. Подмешала в алкоголь какую-то дрянь, и сама под него залезла. Оказывается, сперва, и не было