Каллгира. Дорога праха - Рут Хартц

— Знаешь, как умер Гавен Гатри?

— Не имею представления. — Двумя пальцами Казимира подпёрла висок. Бок бутылки с медовухой холодил ей ногу. — Это относится к делу?

— В своей постели, — со странным торжеством во взгляде и голосе ответил Ариан. — После того, как перетрахал трёх молодых девчонок и упился вина. Ему было шестьдесят четыре года.

Казимира не сдержала свист, проявляя уважение.

— Рекорд. Где это было? На западе где-нибудь?

— В Каллгире, — по слогам проговорил Ариан.

Несколько раз Казимира открыла рот, чтобы начать спор, но не находила слов.

— Ты врёшь. — Она повернулась к нему всем корпусом и тоже подалась ближе, задела локтём шаткий столик. — Даже в Гастине восстают меньше, чем у вас там. Налоги, зафери, шахты — в Коригре любой взвоет. Если не было претендентов на трон, то обскуры бы точно попытались убить твоего… Гар… Гат… князька твоего.

После каждой её фразы Ариан ухмылялся всё шире, всё нахальнее.

— Поэтому в Коригру все и едут на заработки. У нас есть выход к морю, у нас самые богатые залежи серебра, рубинов, изумрудов, агатов. Мы первые по добыче угля. У нас лучшие кузницы. Налоги отвечают доходам.

— И поэтому у вас такая высокая смертность и среди обскуров, и среди князей, — парировала Казимира. Ни за что бы она не поверила, будто за шесть лет, что она не читала новости, в Коригре что-то изменилось. — А если твоё княжество так богато, с хера ли оно в таких долгах?

Ариан поджал губы и уставился на неё.

— Вег разболтал?

— Ага.

— Трепло. — Ан отобрал у неё медовуху и сделал ещё несколько глотков. — Потому что Гатри не особо следил за казной и любил потратиться. А после него пришёл… ссыкун откуда-то с запада. Думал, здесь не придётся работать, вот они богатства, забирай. — Ариан неосторожно поставил бутылку на стол и чуть не промахнулся. — Зафери его знает, сколько он просрал, сколько просадил. Зато я знаю, сколько задолжал соседям. Всё на мне теперь.

Казимира почему-то ни разу не задумывалась, что сделал Ариан, чтобы занять пост князя. Кто сидел на троне до него? Кого он послал убить своего предшественника? Это сделал кто-то из Гур или… Вегард?

Каз об этом не спросит. Никогда.

Несколько секунд ушли на то, чтобы вернуться к прежнему разговору и забыть об этом вопросе. Никогда.

— Тогда зачем ты туда возвращаешься? Давай заедем куда-нибудь, — Казимира провела рукой по широкой дуге, показывая, как велик выбор, — куда-нибудь в Даар, в Вирзу. — Она напустила в голос равнодушие. — Прирежу для тебя князька, осядешь там, м? И никаких проблем, долгов, войн с соседями. Просто не мешай местным верить в того, кто им больше нравится, и всех дел.

— Не-ет, — протянул Ариан. Он выпрямился и поднял подбородок. — Я не позволю обращаться с собой, как с мальчишкой, которого можно выгнать из дома. Закрыли тему. — Но серьёзный налёт слетел мгновенно, стоило Ану добавить пару секунд спустя: — Эй, а я жду свою сказку.

Каз усмехнулась и зажмурилась до белых кругов перед глазами. Где-то слева звякнуло кольцо по стеклу — новенький перстень Валлета стукнул по бутылке. Казимира впилась пальцами в подлокотники и подтянула себя ближе к камину. Она посмотрела поверх ламп на каминной полке и только теперь заметила картину в центре. Рисунок было не разобрать, краски слились в блёклую мазню. Каз только помнила сюжет и каждый штрих волнующегося моря на холсте.

— Знаешь, в честь кого названа эта гостиница?

Каз оглянулась к Ариану и подхватила со стола медовуху. Пора. Глотнула, перекатила напиток по языку. Сладость крийского мёда обманчива — хочешь выпить ещё и ещё, не чувствуешь крепости, но когда горло сожмёт, а из глаз вышибет слёзы, будет уже поздно. Ты в капкане.

— Расскажи, — тихо попросил Ариан.

— Я знаю ещё штук двадцать похожих историй у разных народов, но крийская… отличается. У них всё не как у людей. — Каз проговорила вполголоса: — Не передавай Вегу. Ты вот слышал, они не верят в богов? Ни в ваших, ни в наших. Только в ведьм и шаманов.

— Да-а, на материке много чего о них болтают, — сказал Ан с усмешкой, будто полжизни провёл на архипелаге и сам всё повидал. — И что все крийцы поголовно разбойники и пираты, и человечину любят поесть, ага.

Крийцы во все времена нападали на соседей. А чем ещё заниматься на островах, где сплошные скалы, редкие леса, и никакой скот не перенесёт эти морозы? Тут не до хозяйства и ковыряния в огороде. Единственная ценность на архипелаге — пеалин. Самый прочный и самый редкий в Морбосе металл, который добывают только на Крийя. Поэтому крийцы ковали себе из него непробиваемые доспехи и шли в бой.

Казимира заговорила медленно и тягуче. В тон тому, как когда-то рассказывала Элке.

— В жилах крийцев кипит кровь, разбавленная мёдом. Она требует стали и огня. — Каз зажмурилась, когда перед глазами встал образ замаранных кровью белоснежных кос. — Во времена Хьялмара они звали себя викингами, и у кораблей их были деревянные бока. Был Хьялмар шестым сыном конунга, и к трону его путь не лежал. С детства тянуло Хьялмара в море. Он сам построил свой первый корабль, и был тот лёгким, ладным, быстроходным. Как-то раз в шторм пришлось команде Хьялмара причалить у чужого острова. Услышав, что перед ними сын конунга, местные повели его в дом ярла, отогрели его людей, накормили его псов.

— Псов? — переспросил Ариан. — Они брали с собой на корабли псов?

— Эт ж крийцы. — Каз пожала плечами. — Они со своими собаками неразлучны.

Ариан о чём-то задумался, водя взглядом под потолком, но больше не перебивал.

— Сидел Хьялмар за столом с ярлом, пил и пел, да услышал, что воет под окном его любимый пёс, Сегёльсе. Вышел Хьялмар и видит — огромный белогривый волк вцепился собаке в шею. Хьялмар взялся за меч, чтобы проткнуть зверя, пока тот не извёл Сегёльсе, но руку конунговского сына остановила девица. «Не смей трогать моих волчиц», — сказала та. Косы у неё были такие же белые, как волчья грива, а глаза чистые и голубые, как ледники, о которые чуть не разбился корабль Хьялмара. «Твоя волчица загрызёт моего лучшего пса!», — ответил Хьялмар и снова поднял меч, но дикая девица встала перед ним. Стоило ей свистнуть, как волчица отпустила скулящего пса и села у ног хозяйки. «Ты кто такая, чтобы вставать перед сыном конунга и мешать моей воле?», — не убирая меча, спросил Хьялмар, а сам глаз не мог отвести от дикарки. «Я дочь ярла.