Неповторимое. Том 2 - Валентин Иванович Варенников

Я поблагодарил хозяев за предоставленную возможность познакомиться с жизнью и бытом дивизии.

В воскресенье утром в намеченное время мы отправились с аэродрома Леонидово дежурным вертолетом на север. Погода была пасмурная, но видимость – хорошая. Однако при подлете к нашей площадке начал моросить дождь. Вертолет приземлился у самого устья небольшой речушки, шириной 50–60 метров и глубиной до метра. Мы высыпали из вертолета и – к воде. Перед нами открылось удивительное зрелище. Рыба шла сплошным слоем. Это была горбуша – тихоокеанский лосось (у самца вырастает перед нерестом горб – отсюда и название). Первое впечатление – будто рыбы в реке больше, чем воды. На севере я не раз наблюдал, как океанские особи заходили на нерест в реки, но вот такое встретил впервые. Это была ярко выраженная борьба за продолжение жизни. Без преувеличения трагическая картина. Устье реки не имело свободного входа в океан потому, что на самой границе, между окончанием реки и началом морской воды, был довольно высокий и широкий (5–7 метров), намытый волной песчаный валик. Очередная масса рыбы попадала из океана в реку с каждым последующим накатом волны. Океан хоть и назывался Тихим, но здесь накат волны в нормальную погоду достигал 1,5–2 метров высоты. Волна выхватывала из всей огромной стаи рыб определенную «порцию» и перебрасывала ее через преграду. «Счастливчики» сразу попадали в реку и мчались в ее верховья. Но часть оставалась на высокой песчаной косе, отделяющей реку от океана. Здесь рыбины тоже продолжали борьбу – быстро-быстро работая хвостом и плавниками, они потихоньку перемещались к цели. И многим удавалось добраться до пресной воды. А те, что были далеки от нее, подхватывались очередной волной и все равно забрасывались в реку. Обычно эта эпопея длилась два месяца. А когда рыба отнерестится и обеспечит выживание потомства, особи расставались с миром – жизнь их прекращалась. На берегу реки мы заметили множество таких рыбьих тушек. Икринки превращались в мальков, а те в мае следующего года скатывались по течению в океан, набирали там силу, созревали и тоже направлялись, так сказать, к своему отчему дому – в свою реку, где им была дана жизнь. Они приходили сюда, чтобы породить новую жизнь взамен своей. Картина трагичная и в то же время исполненная высокого, если хотите, даже философского смысла, как и вся жизнь на планете. Завороженный всем увиденным, я долго стоял на берегу, наблюдая удивительное явление природы и размышляя над мудростью и красотой мироздания. Мои думы прервал майор-медвежатник: – Товарищ генерал, надо идти. Хотя погода нам не способствует. Вертолет высадил «десант» и сразу улетел. Вместе с нами, охотниками, остались два из четырех оперативников-ликвидаторов, закрепленных за вертолетом с целью локализовать или тушить очаги пожаров в случае их обнаружения. Для этого на вертолете имелись определенные средства. А эти двое, наоборот, сгрузив с вертолета мешок дров, канистру солярки и старую шину с грузовика, развели костер. «Это и погреться, и как маяк для вертолета в случае плохой погоды», – пояснили мне.

Наша троица собралась в кружок. Проверили оружие, боеприпасы, оснастку. У каждого на ремне был патронташ, фляга со сладким чаем и нож. Надели легкие непромокаемые куртки, загнали патроны в патронники, поставили оружие на предохранители, забросили карабины (стволом вниз) за плечо и – в путь! Шли гуськом – впереди Иван Иванович, за ним майор, шествие замыкал я. Тропа змеилась параллельно реке, в 400–500 метрах от берега по поросшему высокой травой склону горы, мы шли-карабкались вперед и вверх – небольшой подъем явно чувствовался. Шли мягко и бесшумно. Все «обмундирование» было подогнано отлично. Двигались в среднем темпе, осторожно ступая, чтобы раньше времени не вспугнуть какую-нибудь живность и не наделать переполоху. Ветра не было совершенно, а дождик продолжал нудно моросить. Трава вымахала выше человеческого роста. Поэтому мы пробирались, как в туннеле, который то расширялся до двух метров, то сужался до полуметра так, что не было видно ни неба, ни впереди идущего майора, хотя между нами было не больше трех-четырех метров.

Минут через тридцать я заметил, что нашу тропу периодически пересекают поперечные, не очень выраженные тропки. Догадались, что их проложили звери. Выйдя на небольшую полянку, я остановил своих напарников и спросил:

– Вы заметили, что дорогу, по которой мы идем, все время пересекают звериные тропы?

– Конечно. Между прочим, это медведи спускаются по ним к реке за рыбой, – «успокоил» меня Иван Иванович.

– Выходит, мы можем встретиться с медведем, так сказать, лицом к лицу в любой момент прямо здесь, на тропе?

– Конечно, – спокойно продолжил Иван Иванович.

– Какая же может быть охота и борьба со зверем в этой высоченной траве? Мы же с ним в неравных условиях – у меня вроде повязка на глазах, а он все «видит» своим нюхом за десятки метров в любых условиях. Мы же можем попасть в западню?!

– Ну, не в западню, а столкнуться с медведем можем в любой момент, – «подбодрил» меня Иван Иванович.

– Ты же сказал, что медведи будут выше! – включился майор.

– Да, в основном – выше, но могут быть и здесь.

– Наш путь идет все время вдоль реки? – продолжал я напирать.

– Кое-где мы к ней приближаемся, а кое-где – отклоняемся. Но в целом – вдоль реки, и тропа выводит в места, где всегда бывают медведи.

– Объявляю решение: идем по берегу реки, а не по тропе. И выходим в намеченный район, – решительно сказал я.

– Но там тяжело идти – камни, – запротестовали было мои спутники. – Ничего, потрудимся, – успокоил их теперь я. – Во всяком случае, гарантируем себя от внезапного нападения. Конечно, в эту пору зверь менее всего агрессивный. Он сыт и продолжает нагуливать себе жирок на зиму. Но зверь есть зверь. Если мы встали поперек его пути к цели, то он может задрать любого из нас. И я рассказал о тяжелейшем случае на охоте с генералом армии Вадимом Александровичем Матросовым, когда он в таких же условиях столкнулся с медведем и тот лапой оскальпировал генерала. И хоть Матросов убил зверя до того, как пришла помощь, пришлось изрядно поваляться в госпитале, чтобы привести себя в порядок. Мы спустились к реке и пошли вдоль берега. Здесь была совершенно другая картина! Хороший обзор – вверх и вниз по реке