Гражданин Бонапарт - Николай Алексеевич Троицкий

убедил членов Дивана (собственно, подобранных им самим из числа наиболее влиятельных улемов и шейхов) в необходимости более цивилизованного, чем при османах и мамлюках, порядка в стране. Законодательство и суд были нацелены на обеспечение «двух великих благ — безопасности для личности и для имущества»[841]. Во всех провинциях начала действовать новая администрация, а именно департаменты (как во Франции), которыми управляли начальники французских гарнизонов, но при непременном участии совещательного органа из семи местных именитых граждан, подотчётных Большому дивану в Каире. Повсюду был положен предел судебным поборам, отменены пытки. Французская администрация сумела преодолеть финансовый хаос. Налоги отныне распределялись с непривычной для египтян равномерностью и справедливостью, хотя и с большей, чем прежде, жёсткостью в сроках уплаты.

Многое было сделано для городского и дорожного благоустройства. Наполеон впервые учредил регулярное почтовое сообщение в Египте, пустил в ход дилижансы между Каиром и Александрией. В Каире он основал монетный двор, начал строительство госпиталя для бедных на 300 коек, приказал установить на главных улицах египетской столицы ночные фонари.

Вместе с тем Наполеон при помощи своих коллег-учёных энергично занялся топографическим обследованием средиземноморского побережья Египта. По его заданию специалисты-топографы и солдаты изыскивали любую возможность для прорытия каналов и последующей ирригации, чтобы регулировать течение Нила, расширить площадь орошаемых земель и сделать Нил более плодородной рекой. Даже в изгнании на острове Святой Елены он увлечённо рассказывал своему врачу Б. О'Мира, что «намерен был осуществить строительство двух каналов, ведущих из Красного моря, один — к Нилу в район Каира, а другой — к Средиземному морю»[842].

Из трудов Диодора Сицилийского Наполеон хорошо знал о древнем канале, соединявшем реку Нил с Красным морем ещё за 2 тыс. лет до н.э. Позднее неоднократно, вплоть до VIII в. канал то приходил в запустение, то восстанавливался, пока в 776 г. не был засыпан. Теперь Наполеон загорелся идеей прорыть новый канал через Суэцкий перешеек и решил обследовать трассу древнего канала. Вместе с академиками-теоретиками (Монжем и Бертолле), инженерами, генералами и офицерами он выехал на берег Красного моря, первым — раньше инженеров и академиков — обнаружил и осмотрел сохранившиеся остатки «канала фараонов», как его называли[843]. Инженер Жан Батист Лепэр получил от него задание измерить уровни грунта на Суэцком перешейке для соединения двух морей и немедленно приступил к подготовительным работам. Хотя после неудачного похода Наполеона в Сирию пришлось эти работы свернуть, подготовленные Лепэром расчёты остались, как признают специалисты, «самым авторитетным мнением по данному вопросу в течение пятидесяти лет. И все наброски, чертежи и зарисовки, сделанные учёными под его руководством, полвека спустя будут в целом подтверждены работами Фердинанда Лессепса»[844], под руководством которого в 1859–1869 гг. (к 100-летию со дня рождения Наполеона) сооружён ныне действующий Суэцкий канал.

Особо значимым вкладом египетской экспедиции Наполеона в мировую цивилизацию стали её научные исследования. 22 августа 1798 г. Наполеон учредил в Каире Институт Египта наподобие Института Франции (Французской академии наук) с целью «содействовать прогрессу и просвещению в Египте»[845]. Институт подразделялся на четыре секции — математическую, физическую, политической экономии и изящных искусств — по 12 членов в каждой. Президентом Института был избран академик Гаспар Монж. Он председательствовал на первом собрании членов всех секций, а заместителем его стал Наполеон, которому в дальнейшем приходилось нередко и председательствовать. Член Института географ Е.-Ф. Жомар вспоминал, что Наполеон как председатель на институтских собраниях «в блестящих и живых импровизациях необыкновенно тонко ставил вопросы, зондировал глубину невыясненных сторон и указывал вернейший способ исследования. Все проекты его обнаруживали в нём зоркость и проницательность»[846].

Институт Египта разместился в одном из лучших дворцов Каира неподалёку от резиденции Султана Кебира и открыл там свои лаборатории, библиотеку, типографию, кабинет физики. В институтской типографии для египтян печатали словарь и грамматику, а также две газеты на французском языке: «Египетская декада» и «Курьер Египта». Из научных открытий Института наибольшее значение имела находка Розеттского камня — базальтовой плиты II века до н.э. с текстами на древнеегипетском (иероглифами) и древнегреческом языках[847]. Этот камень послужил ключом к расшифровке иероглифической письменности[848]. Вообще Институт вёл исследования по всем направлениям, представленным в его секциях. Так, создатель начертательной геометрии академик Монж, опираясь на законы преломления и отражения света, дал научное объяснение эффекту миражей, которые воспринимались египтянами как призраки стран, исчезнувших с планеты. Великий хирург, будущий президент Парижской Академии наук Доминик Жан Ларрей и его коллега Рене Николя Деженетт исследовали причины чумы и трахомы, от которой ослепла половина населения Египта и против которой французские врачи нашли действенные меры лечения. Этьен Жоффруа Сент-Илер изучал местную фауну, Клод Луи Бертолле — свойства каустической соды, которую древние египтяне использовали при мумификации тел своих фараонов. Другие учёные досконально исследовали геологию и минералы, историю и географию Египта, а живописец Мишель Риго писал портреты шейхов, членов Большого Дивана в Каире, иные из которых «считались потомками самого пророка Магомета»[849].

По сути, трудами участников египетской экспедиции Наполеона было проведено «гигантское обследование всей страны»[850], итоги которого публиковались с 1809 по 1828 г. в 24-томном (10 томов текста и 14 — иллюстраций) «Описании Египта».

Учёные Института были очень популярны в Египте и среди местного населения, и среди французских солдат. Гениальный зоолог и палеонтолог академик Жорж Кювье, который не участвовал в египетской экспедиции, но был при Наполеоне одним из самых авторитетных учёных, в своём «Похвальном слове» памяти Бертолле так писал о пребывании и Бертолле, и Монжа в Египте: «Имена их получили в армии громкую известность. Монж и Бертолле были так популярны между солдатами, и имена их до того привыкли произносить вместе, что в армии многие полагали, что имена эти принадлежат одному человеку. В начале кампании ходила легенда о том, что именно «Монж-Бертолле» и был тем «негодяем», который подсказал Бонапарту несчастную мысль сунуться в эту «проклятую страну»»[851].

В общем, всё, что успели сделать учёные из экспедиции Наполеона в Египте, положило начало фундаментальному изучению этой прародины человечества. Нельзя не согласиться с выводом Дэвида Чандлера: «Французское военное завоевание Египта было недолговечным, но работа учёных оказалась ценной на века»[852].

Но никакие политические, социальные, хозяйственные, научные проблемы не могли отвлечь Наполеона от военных забот. Прежде всего он решил уничтожить отряды мамлюков под командованием Мурад-бея, которые совершали разбойничьи набеги на египтян, сотрудничавших где бы ни было и как бы ни было с французами. Решение этой нелёгкой задачи