Народный театр - А. Ф. Некрылова

Расставляются ширмы; во все это время Петрушка поет и кричит, что ему взбредет в голову. Наконец появляется сам и с громким хохотом садится на краешек ширм.

П е т р у ш к а. Ха-ха-ха! Разлюбезные господа! Вот и я приехал сюда, не в тарантасе-рыдване, а прямо на аэроплане — в дубовом ящике! Мое вам почтение, господа! Я ваш старый знакомый — Петрушка. Пришел вас повеселить, позабавить да с праздничком поздравить! (Обращается к Музыканту.) Цыган не приходил?

М у з ы к а н т. Давно тебя дожидается.

П е т р у ш к а. Зови сюда!

Появляется Ц ы г а н с лошадью.

Ц ы г а н. Здравствуй, мусью Шишел-Мышел! Я к тебе сам конский заводчик вышел! Как живешь-поживаешь? Часто ли хвораешь? Я — Цыган Мора из цыганского хора, пою басом, заедаю ананасом, запиваю квасом!

П е т р у ш к а. Вот что, чумазая рожа, Шалтай-Балтай! Ты понапрасну языком-то не болтай, а говори дело!

Ц ы г а н. Мой знакомый — англичанин Рок воткнул себе вилы в бок, по всей Европе кочует, каждую ночь на Хитровке ночует... Шишел-Мышел, от кого-то слышал, что тебе хороший конь требуется.

П е т р у ш к а. Да, брат, я давно хлопочу — скакового бегуна завести хочу. Только хороша ли у тебя лошадь?

Ц ы г а н. Такая, хозяин, лошадь, что без хомута гони в четыре кнута... и то только по ветру! Не конь, а огонь: бежит — дрожит, спотыкается, а упадет — не подымается!

П е т р у ш к а. Ой-ой-ой! Батюшки-сватушки! Вот так лошадь! А какой масти?

Ц ы г а н. Бурая, гнедая, с боков худая, с пятнами, без хвоста и гривы — лохматая, на один глаз кривая, такая же, как и ты — горбатая. Арабской породы, с аттестатом.

П е т р у ш к а. Вот такую-то мне и надо... А сколько стоит?

Ц ы г а н. Для кого четыре тысячи, а тебе, по знакомству, за двести рублей отдам!

П е т р у ш к а. Что ты, чумазый, дорого заломил? Или не проспался?

Ц ы г а н. Мой запрос не лезет к тебе в нос! Говори по душе: сколько даешь?

П е т р у ш к а. Рубль с четвертью.

Ц ы г а н. Экий ты какой, с тобой хоть волком вой! Прибавляй ребятишкам на молочишко.

П е т р у ш к а. Ну, вот тебе — сто рублей.

Ц ы г а н. Мало, барин хороший! Прибавь еще.

П е т р у ш к а. Хочешь, полтораста с двумя копейками?

Ц ы г а н. Делать нечего, для милого дружка и сережка из ушка! Давай деньги.

П е т р у ш к а. Погоди, сейчас за кошельком схожу. (Уходит и быстро возвращается с дубиной-трещоткой, начинает бить Цыгана по голове.) Вот тебе сто, вот тебе полтораста! (Цыган убегает.) Эй, эй! Чумазый! Подожди — еще две копейки осталось! (Хохочет и обращается к Музыканту.) Музыкант, дешево я лошадь купил?

М у з ы к а н т. На что лучше! Только бесчестно поступил — двух копеек недодал!

П е т р у ш к а (хохочет). А лошадь-то хороша — совсем молодая! Ни одного зуба уж во рту нет! (Садится верхом на лошадь.) Прощай, Музыкант, до свидания, господа, ребята!

М у з ы к а н т. Куда ты, Петр Иванович, едешь?

П е т р у ш к а. Отсюда через Вологду и Архангельск, махну прямо на Кавказ — пить кахетинский квас. (Лошадь брыкается.) Тпру! Тпру! Сивка-бурка! Тише, окаянная! А то я упаду и горбатым на целый век сделаюсь! (Лошадь сбрасывает Петрушку за ширму.) Ой, батюшки! Пропала моя головушка удалая! Смерть моя идет!..

М у з ы к а н т. А где твоя смерть-то, Петра Иваныч?

П е т р у ш к а. Ой-ой-ой! За земской заставой, на огороде картошку копает!

М у з ы к а н т. Не горюй: еще не скоро придет.

П е т р у ш к а. Да, лет через двадцать, к Покрову, наверное, умру... Зови скорей доктора!

М у з ы к а н т. В один момент приведу.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Петрушка, Музыкант и Д о к т о р.

П е т р у ш к а (лежит и стонет).

Пускай могила меня накажет, Своей я смерти не страшусь!

Входит Д о к т о р.

Д о к т о р. Кто здесь больной? Что за шум такой? Не стонать, не кричать, а смирно до самой смерти лежать! Я знаменитый доктор-лекарь, из-под Каменного моста аптекарь. Акушер и коновал, знает меня весь Зацепский вал! Произошел все науки в Италии и много далее; производил операции в Париже и сюда к нам поближе! Талантом владею, лечить умею: кто ко мне придет на ногах, тот от меня пойдет на костылях или повезут на дровнях. Где больной?

П е т р у ш к а. Батюшка коновал-лекарь, из-под моста аптекарь! Пожалей ты меня, сиротинушку, не губи: на дровнях-то не вези, а уж лучше в колясочке.

Д о к т о р. Ну, рассказывай весть про свою болесть: внутри или снаружи? Тут или здесь? (Ощупывает Петрушку.)

П е т р у ш к а. Вот, между лопатками, около подложечки, да правая мостолыжка ноет.

Д о к т о р. Здесь?

П е т р у ш к а. Пониже да полевее!

Д о к т о р. Тут?

П е т р у ш к а. Повыше до поправее!

Д о к т о р. Экий ты болван какой! С тобою потеряешь всякий покой! То пониже, то повыше! Встань да укажи!

П е т р у ш к а. Батюшка-доктор, встать-то мне силы нет! Видно, затянулась моя болесть на сорок лет. Ой-ой! Сейчас встану да покажу. (С трудом поднимается, уходит и возвращается с палкой, которой бьет Доктора по голове, по шее и спине.) Вот тут ломит! Вот здесь стонет! В этом месте болит, а тут мозжит!

Доктор убегает.