Лоскутки - Ульяна Каршева

вернуть их быстро. Дома получилось сфотографировать конспекты на мобильный. Всё-таки это были только тетради, а не учебники, от которых страшно фонило магией: Демира уже пробовала их – те не самые ценные учебники, что давали на дом, – фотографировать... А потом, когда все тетрадные листы были засняты, вместе с Элей они сбегали по всем бывшим одноклассникам в своём доме, попросив распечатать их.

Сестрёнка сделала двойные распечатки! Оставила Демире нужное, а остальное припрятала – и теперь не теряла время даром: вчитывалась и усваивала! Поэтому она трогает ухо – с клипсой-переводчиком, поэтому шевелятся её губы – клипса работает только на чтение вслух! Ну, Элька! Ну, молодец – сестрёнка!

- Я вспомнила твои конспекты, - объяснила девушка. – Испугалась, что не отдала. А потом вспомнила, что отдала. – Глупо высказалась – подумала. Как будто её на чём-то поймали, и она растерялась, не зная, как объяснить происходящее.

Но машина уже въехала в ворота академии и остановилась у лестницы на крыльцо.

Кристофер вышел и помог выйти Демире.

- Смотри-ка, Терренс и Инесса?

Терренс величаво кивнул им, зато Инесса стремглав побежала к ним, чуть виновато посматривая на Кристофера, но в основном глядя на Демиру. И только заметив в её руках необычно большую для Инессы сумку, Демира догадалась, в чём дело. Странно только, что девушка не доверила эту сумку своим охранникам.

- Кристофер, я чуть позже войду, - предупредила Демира парня. – Идите с Терренсом в кабинет, а мы с Инессой свои дела обсудим.

- Думаешь, мне неинтересно? – скептически вопросил он и с тяжким вздохом изобразил, что устало плетётся, поднимаясь по лестнице.

- Это он из-за меня? – испуганно спросила Инесса, вставая рядом с Демирой.

- Не обращай внимания, - отмахнулась Демира. – Он только изображает. Ну, что? Мама согласилась отдать вышивки?

- Да. Только я не хотела бы, чтобы тут… - Инесса беспомощно огляделась и сжала плечи, будто замёрзла.

- Идём к нашей машине, - предложила Демира. – Наида ещё не уехала, так что посидим пару минут в тепле и посмотрим.

Они устроились на задних сиденьях, и Инесса взволнованно раскрыла сумку, из которой осторожно вынимала вышивки, натянутые на резных пяльцах.

- Как портреты, - прошептала восхищённая Демира. – Сколько их здесь?

- Семь, - ответила девушка и просительно заглянула ей в глаза. – Тебе и правда нравится? Ты думаешь, в вашем мире эти вышивки понравятся?

Перегнувшаяся к ним через спинку своего водительского сиденья Наида уверенно сказала:

- Понравятся – и очень. Я была вместе с их милостями в «Лавке художника». Там были и есть прекрасные вышивки. Я не могу сравнивать. Но мне кажется, эти не уступают земным, ваша милость Инесса.

- Значит, берёшь? – кивнув волчице, снова уставилась на Демиру девушка.

- Берёт Наида, - сказала та. – Она отдаст маме, и та запишет вышивки на себя. Пластика останется на мне, а вышивки будут на маме. Так удобней.

Инесса быстро-быстро закивала, а потом мечтательно и одновременно разочарованно улыбнулась:

- Ах… Мне бы так хотелось посмотреть на твой мир! Или хотя бы в том магазине, где, как ты говоришь, ткани продают, побывать и самой прицениться к ним! Нет, я не говорю, что я тебе не доверяю, но…

- Инесса, я понимаю.

Демира молча вышла из машины и выждала, когда из неё выберется одногруппница. Когда машина отъехала и Наида не могла услышать, Демира, торопливо шагая к крыльцу (ей хорошо – в джинсах, а Инесса чуть не бежала за ней, будучи в длинной прямой юбке), негромко сказала:

- Мне бы тоже хотелось пригласить вас в гости. Но… Даже думать не хочется о том, чтобы упрашивать дядю. А он точно запретит.

- У тебя с дядей… нелёгкие отношения? – дипломатично выкрутилась Инесса.

- Есть такое, - уже задумчиво произнесла Демира, неожиданно для себя вспоминая, как Гарм «навестил» Элю.

Первый час практикума она работала, полностью сосредоточившись на задании. Кристофер поглядывал в её сторону (она чувствовала его взгляды), но помалкивал.

Едва прозвенел звонок с занятия и мастер Мелхор на время покинул учебный кабинет, Кристофер сказал ей:

- Ты так мучительно что-то обдумываешь. Это связано со вчерашним происшествием? С твоей сестрой?

- Косвенно. – Она села на стул, покусывая губу. – Кристофер, вы с Терренсом, как я понимаю, лучшие, самые сильные маги в группе?

- Не преувеличивай. Или – не льсти, - высокомерно сказал Кристофер. – Ты ведь уже знаешь, что сильнейший в группе – Гарм. Я это понимаю, и никакие сословные предрассудки не сделают меня необъективным.

- Я не о том, - всё так же рассеянно сказала Демира. – В отсутствие Гарма… Вы самые сильные. Вопрос такой: а вы могли бы не создавать новый портал, а вписать свои имена в структуру уже существующего, а потом их удалить? Бесследно?

- Дэланей, твоей изобретательности можно только позавидовать! – хищно ухмыльнулся Кристофер, бросив многозначительный взгляд на вопросительно обернувшегося к ним Терренса.

- Увы, я всего лишь подражаю, - проворчала Демира, пряча собственную ухмылку и пытаясь сообразить: а будет ли дядя ругаться, если узнает, что в группе перешедших из одного мира в другой – сам герцог Бринэйнн-младший?.. И на последних секундах перемены оценила себя со стороны: «Я не просто подражатель, а человек, который учится на чужих ошибках».

А к концу последней пары вдруг сообразила другое: она позволяет себе то, что сделала Эля! Сестрёнка решилась пойти к Гарму – это опасно. Она, Демира, решилась помочь друзьям (а подгруппа – это ведь друзья?) увидеть её мир. Разве это не опасно? С одной стороны, в её мире просто не поймут, что перед ними пришельцы из иного мира, потому как одногруппники будут всегда рядом с ней. С другой стороны, дядя считает Элю невоспитанной сумасбродкой. Кем же он посчитает Демиру? Особенно если учесть, что она собирается подстраховаться такими титульными друзьями?

Фу-у… лучше не думать.

Но… в кого же она, Демира, такая?

По скупым рассказам Наиды, из которой лишнего слова не вытянешь, родители Демиры были идеальной парой. Причём никогда не ссорились и не ругались.

Спросить у Наиды напрямую, на кого она, Демира, похожа?

По обмолвкам волчицы, Демира думала – на отца. Из скудной информации она представляла себе мать спокойной и ласковой, а вот отец был почему-то, в воображении, порывистым и способным на спонтанные