Адмирал Ушаков. Письма, записки - Федор Федорович Ушаков

Переписка его всегда ко мне учтива с обнадеживаниями, но на деле верного соответствия не заметно, кроме поманки замысловатых его предприятиев. По всем видимостям, явственно какое-нибудь имеет он особое намерение, не сходное с нашим расположением. Со всех сторон и со всех мест получаем, я и Кадыр-бей, известия неприятные, будто бы намерен он, перебравшись с войсками, сделать нам замешательство и еще что-либо важное. Таковые известия наводят великое сумнение и опасность. Когда я и Кадыр-бей старались о примирении его с пашами и просили от него (сходно) в присылку несколько войска на таковой случай, чтобы убедить его более моим к нему приятством, которого он объяснениями своими желал, послал я при письме моем к нему в подарок в знак благоволения вашего императорского величества табакерку с бриллиантами в тысячу двести рублей, дабы его тем более убедить и привлечь к справедливому к нами расположению. Все оное принято от него с великой учтивостию и уверением о благоприятстве, но и после того нимало на самом деле не заметно. Дела наши и успехи противу неприятеля по недостатку войск приостановились, и, как кажется, по обстоятельствам он сему причиною с месяц уже времени. Со дня на день ожидаем от пашей обещанного вспоможения, но и по сие время длится оно медлительностию напрасной переписки и обнадеживаниями, а напротив того, беспрерывно подтверждаются разные уведомления ото всех мест о предосторожностях в рассуждении Али-паши.

Всемилостивейший государь, таковые известия мог бы я почесть иногда несправедливыми и могущими произойти чрез хитрости французов или и самих островских обывателей, которые войск Али-паши весьма боятся и опасаются несправедливо, что они приведут их в крайнее разорение, но письма Али-паши при взятии крепости Св. Мавры, отобранные мною с протчими бумагами от французов, объясняют дружескую его переписку с французами. В некоторых письмах объясняет, что он всегда французам был друг и никогда противо их не был, нас называет великими их неприятелями и советами своими поощряет их, чтобы крепость Св. Мавры защищали они как возможно. В тех же письмах видна переписка его и с французским генералом Шабо, в Корфу находящимся. И ныне многие говорят, что он в Корфу с французами имеет свою переписку. Таковые обстоятельства без достаточных доказательств хотя не можно почесть совсем за верно, но понуждают иметь сомнение и осторожность.

Мы с Кадыр-беем просили присылки от Али-паши в доверенности у него находящегося Гасан-ефендия; вчерашний день имели с ним объяснение обо всех потребностях. Я, не обинуясь, пересказал ему все то, что есть в моем сведении, и доходящие к нам известия. Хотя доверенный Али-паши старался все слухи объяснять несправедливыми, но в рассуждении писем Али-паши, к французам посланных, почти с признательностью[59] говорил, чтобы все это оставить, и уверял, что Али-паша согласен будет на все то, что мы пожелаем, и сколько от него войск потребуем, столько пошлет, а более того посылать не будет, и что Али-паша желает, чтобы мы с ним увиделись и условились и лично о положениях между нами следующих. Посему и положено завтрашний день будет он на фрегат «Навархия», в средине пролива не в дальнем расстоянии от нас находящийся. Посоветовавшись мы с Кадыр-беем, в предосторожность полагаем войск от Али-паши взять одну треть, а две части от других пашей, что и было бы сходственно с предписаниями от Блистательной Порты. Но как войска Ибра-им-пашей Авлонского и Скутарского состоят далее, нежели войска Али-паши, и в скорости достаточное число от них в присылку получить неуповательно, потому, полагаю, и просили, чтобы Али-паша к находящимся здесь войскам его прислал с своим сыном на теперешний случай сколько следует в дополнение до трех тысяч, да от Ибраим-паши Авлонского надеемся также прислано будет три тысячи. Со оными до присылки прочих производить наши действия атакою крепостей Корфу со стороны берега, также стараться овладеть весьма укрепленным островом Видо и во всех местах сделать сильные батареи и со оных принуждать крепость к сдаче, по крайней мере на капитуляцию.

Действиям нашим также весьма препятствует дождливое и бес-погодное время, в которое служители, на берегу находящиеся, от мокроты и стужи терпят великое беспокойство и в подкрепление их здоровья часто переменяются с кораблей другими. Потому к устройству вновь батарей и к высадке десанта на берег в другие места корабельных наших служителей недостаточно, я ожидаю в скорости прибытия с новыми кораблями контр-адмирала Пустошкина, о которых по слуху известно — более двух недель находились они для налитая пресной воды в Наполе-де-Романии. По прибытии оных и по получении нескольких еще войск от пашей стараться будем всеми возможностями принуждать крепости Корфу к сдаче или силою овладеть оными. Албанцев здесь находится с капитаном Киркою вольных 30, Мустафы-паши — 250, и в разные времена присланных от Али-паши собралось по сие число до полутора тысяч человек. Из оных первые содержат караул на нашей батарее, а прочие расположились в близости около крепости Корфу. И когда французы выходят из крепости, чтобы еще делать грабеж из состоящих под пушечными выстрелами деревень, оные албанцы часто имеют с ними небольшие сражения, а третьего числа декабря с вылазкою французов турки и албанцы имели жестокий бой, и французы прогнаны в крепость с уроном не менее как до пятидесяти человек убитых, также и несколько унесено ими в крепость раненых, и после сего французы хотя выходят для поисков потребностей в деревнях, но албанцами часто бывают прогнаты, о чем вашему императорскому величеству сим всеподданнейше доношу.

С подлинным верно: вице-адмирал Ушаков

РАПОРТ Ф. Ф. УШАКОВА ПАВЛУ I О ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЯХ ПРОТИВ КОРФУ

18 декабря 1798 г.,

корабль «Святой Павел»

После всеподданнейшего донесения моего вашему императорскому величеству минувшего ноября от 10 дня о приходе с соединенными эскадрами к острову Корфу и о блокировании оного приблизился я с судами от острова Св. Мавры, с нами пришедшими, поблизости крепостей Корфу к острову Видо и адмиралтейству, прежде бывшему венецианскому. В сие время с маленького островка Лазаретто французы, делающие тут батарею, со оной бежали и оставили