Заблудившийся звездолёт. Семь дней чудес. - Анатолий Иванович Мошковский

— Сам понимаешь… Ты что так нагрузился?

Боря шёл к столу, а она за ним.

Тихо шла, бесшумно. Удивлённо.

Никого, кроме неё, в квартире не было.

Он положил на стол книги и стал выгружать карманы.

— Что это за ножик? — спросила Наташка.

— Уже забыла? Не сердись на меня… Он… ну завалялся… И за чернила…

В её глазищах вдруг появилась грусть.

— А зачем ты всё сразу? Ну зачем?

Боря промолчал.

— Книжки-то хоть прочёл?

Боря хотел соврать, но не смог. Он напрягся и, весь краснея, выдавил:

— Не все… Ты прости, что кой-какие потрепались…

— Какие пустяки! — воскликнула Наташка. — Они такие и были!

— Как-нибудь вместе починим… Заклеим… Хорошо?

— Хорошо… — Из её глаз сразу исчезла грусть.

— И знаешь, что я хотел тебе ещё сказать? — проговорил Боря и вдруг запнулся.

— Что? — Наташка очень заинтересованно посмотрела на него, а Боря не знал, с чего начать, с какого слова, — совсем как начинающий шахматист не знает, с какой фигуры лучше пойти. И ещё больше запинался и краснел. И Наташка не торопила его, не подгоняла, а терпеливо ждала.

— А то, — вдруг прорвало Борю, — ты не думай… Я… я… Я умею дружить, я не такой… И никому в обиду не дам… И…

— Ну конечно, — обрадовалась Наташка, и не скрывала этого, и тоже вся залилась краской. — Я всегда это знала…

И тут, конечно, Боре надо было немедленно что-то сказать, как-то условиться и уже начать дружить по-новому, по-настоящему, а не так, как раньше, но Боря опять не знал — как, с чего начать.

— Приходи к нам когда-нибудь, — выпалил он и понял, что говорил чушь: почему «когда-нибудь»? Надо точно сказать когда, и вообще пусть приходит, когда хочет…

— И ты приходи, — тут же вставила Наташка.

Что это она? Ведь он уже пришёл к ней. И вдруг он понял, что надо скорей уходить. Обо всём этом надо поговорить в другой раз и лучше всего на улице…

— Ну, я пошёл, — сказал он.

— Уже? — прямо-таки вырвалось из неё.

— Я очень спешу сейчас.

Боря пошёл — не пошёл, а почти побежал к двери, распахнул её, и она с размаху ударилась в кого-то.

Глава 33

Лиловая вспышка

— Костик? — вскрикнул Боря. — Ты что здесь делаешь? Зашиб тебя?

И, увидев, что Костик сморщился от боли, обнял его.

— Ну прости, братишка, я нечаянно…

Боря стал гладить его плечо, спину, и внезапно его рука наткнулась на что-то твёрдое — узкое, гранёное и такое знакомое на ощупь — на груди брата. И почувствовал сильную дрожь: это было… Это было не что-то… Это был приборчик, его приборчик!

Боря захлопнул Наташкину дверь, запустил под рубаху брата руку и вытащил тёплый от его тела приборчик. И сразу всё понял: так вот почему Костик неотступно следовал за ним! Вот почему он стоял сейчас за дверью! Небось нажал какую-то новую кнопку, которая так изменила его, Борю…

Схватив Костика за руку, он повёл его в их квартиру.

— Значит, это ты его стащил?

— Я… — Брови Костика дрогнули. — Я не мог иначе… Ты мне сам приказал…

— Я? Я приказал тебе?

— Да… Ты… — упрямо твердил брат.

Боря посадил его на кровать, а сам сел на табуретку.

— Как я мог приказать тебе?

По лицу брата вдруг побежали слёзы:

— А там была нажата такая кнопка…

— Какая?

— С цифрой «восемь»…

— А что это за кнопка? Откуда ты это знаешь? — Боря стал ошалело вертеть в руках приборчик — тяжёленький, с двумя рядами кнопок и пронзительным Хитрым глазом, который был направлен в сторону. — Ты откуда знаешь всё? Откуда? Сам дошёл или кто-нибудь…

Борю трясло. Он положил приборчик на ладонь.

— А что это за рычажок внизу? — спросил он и сдвинул его.

— Включение.

— А что значит эта кнопка? — Боря нажал кнопку с цифрой «12», и раздался лёгкий щелчок.

— Не нужно, — попросил Костик, но Боря уже не слушал его.

— А эта? — Он нажал кнопку с цифрой «10», и опять приборчик слабо щёлкнул. — А эта? — Он опустил указательный палец на кнопку с чёрным крестиком, расположенную под циферблатом.

— Не смей! — закричал Костик, изменившись в лице. — Эту не смей!

Но Боря уже нажал. И оба они зажмурились от лиловой вспышки, сильной и резкой, как молния. Костик закрыл рукой глаза, Боря тоже долго не мог открыть свои. Он держал приборчик на ладони и внезапно почувствовал, что тяжесть его пропала. Он стал лёгкий, как пустая мыльница. Боря разжал веки.

— Всё, — сказал Костик. Он больше не плакал.

— Что «всё»?

— Пережёг… уничтожил… Это было величайшее изобретение!

Боря глянул на приборчик, и холод продрал его по коже: Хитрый глаз перестал быть чёрным. Перестал быть живым, глубоким, язвительным, загадочным. Он стал плоским, бесстрастным, пепельно-серым, точно в самом деле подёрнулся пеплом…

— А ты откуда знаешь, что он был величайшим изобретением? — закричал Боря. — Кто тебе сказал это? Он?

— Он, — ответил Костик.

— Так вот зачем ходил ты к Геннадию, а потом конвоировал везде меня!.. Сделал своим подопытным кроликом? Сделал, да?

— Ты не кролик, — сказал Костик. — Ведь я выключил приборчик. После того, как мы ушли от Александры Александровны.

Боря обалдело смотрел на него.

— А зачем таскался везде со мной?

— Наблюдал, — признался брат.

— И под дверью торчал, чтобы подслушать?

Глаза Костика стали наполняться слезами:

— Не обижайся на меня… — Костик моргнул, и слезинки скатились по его щекам.

— Ладно, прощаю… Но скажи: почему приборчик был с тобой? Боялся, что пропадёт?

Костик кивнул.

— Как же ты у меня всё-таки стащил его?

— А кнопка с цифрой «восемь»?

Боря ничего не понимал, и его опять стало трясти.

— А что это за кнопка?

— А ты прочитай.

— Где?

— А вот здесь есть «Инструкция». Отодвинь дощечку и прочитай. — Костик показал на боковую стенку приборчика.

Боря, оглушённый случившимся, неуклюже вертел в руках приборчик и плохо понимал брата. Костик взял из