Древнее сокровище - Зинаида Порох

«Ещё и не верит!» — обиделась Арония.

— Я всё видел и даже щупал — ему цены нет! — ехидно глянул на него Ратобор. Который, как он заявлял раньше, был эксперт в этом деле. — В Гохран, говоришь? — прищурился он. — А что ты, майор, думаешь о деле компании Golden ADA 1993 года? И о российском бизнесмене по фамилии Козленок?

— Что за дело? — переспросил тот.

— Значит, не слышал, — хмыкнул маг. И продолжил:

— В 1993 году Гохран вывез из России некие цацки: золотых и серебряных изделий на сумму 94 и 6 десятых миллионов долларов. Типа, чтобы торговать ими на Западе российскими алмазами в обход монополии ювелирной компании Де Бирс. По данным следствия по этому делу, все царские цацки были бессовестно похищены, а уникальные драгоценности, принадлежащие государству, бесследно исчезли. Кстати, все причастные к этому грабежу получили чисто символические сроки. Или вовсе их не получили. Так ты, майор, в этот самый Гохраннамерен намерен сдать мой клад? — прищурился маг. — На сохранение? На долгое ли?

— Клад не твой! Он — народный! — упирал на своём Чуров.

Хотя теперь и сам понимал, насколько это глупо. Выходит — Гохран не народное хранилище, а чей-то общак…

— А народ оттуда что-нибудь поимеет? Или только чиновники-стервятники? — усмехнулся маг. — Лучше отдай этот клад мне! Я же теперь — спонсор африканский.

— Это всё слова! — отмахнулся майор.

— А не ты ли похитил эти царские драгоценности в девяносто третьем? — прищурилась Арония.

Она вдруг увидела такую картинку: Ратобор гуляет меж ящиков с драгоценностями, что-то отбирая себе в карман…

— Не я. Я огласки не люблю и следов не оставляю! — усмехнулся тот. — А в Гохране столько всего, что если что-то и исчезнет, то не сразу и хватятся. А заметят — так спишут. Или фальшивку туда вместо неё положат. — И вздохнул: — Там этих фальшивок…

«Не ты ли их подсунул?» — усмехнулась Арония.

— Майору клад я не отдам! И го-храмы не получат! — встрял тут Калина, сделав из рассказа мага свой вывод. — Пущай Арония им распоряжается!

— Правда твоя! Неча к нашим кладам вороватых го-хрянов мешать! — поддержал его Михалап.

— Верное решение, Калина! — одобрил маг. — Одобряю!

— Мне твоё одобрение без надобностев! — скривился Калина.

— Арония! Не отдавай Ратобору клад! Он вор! — потребовал майор.

И та была с ним согласна — конечно вор!

— От такого слышу! Зануда! — усмехнулся маг.

— А ты башибузук! Пошто оборотней спёр? — вдруг вскочил с полу домовой, напирая на мага.

Похоже, здесь затевалась очередная свара.

Арония стояла, задумавшись.

Ясное дело — у предметов, составляющих любой клад, свой кровавый путь. И у этого клада на Гохране он. Выходит, не закончится. Что же с ним делать…

Вот даже сейчас, находясь в земле, этот клад уже творит пакости — всех тут рассорил. Таково, видно, свойство кладов — везде раздор сеять. Хоть бы её гости не подрались. У Калины оглобля есть, у мага — смарагд, у домового — морок…

Единственное, что, наверное, снижало здесь пыл страстей, так это то, что клад спрятан Калиной так, что к нему никто не мог подобраться. А им одна идея управляет — всучить этот треклятый клад Аронии. И возложить на неё всю ответственность…

А Аронии хотелось поговорить с Чуровым, высказать ему обиду: едва перед ним замаячил этот клад, как он забыл о ней. Но это невозможно. Вон он Калина — половиной тела в стене засел, сложно ли ему их подслушать? Михалап, даже сидя на чердаке, всё в доме слышит и знает. Скроешься ли от него? А Ратобор — тот вообще любитель подсматривать. Можно ли верить ему, даже если пообещает не шпионить?

В общем, не стоит ещё и ей устраивать тут разборки. Мол — пошто ты меня, майор, предал? Пошто позабыл о нашей дружбе ради…

А ради чего? Может, он выслужиться хочет — перед Мерином? Зачем ему клад? Если и в Гохране воры?

Ладно, после будет с ним разбираться. А сейчас…

— Калина! Ты хочешь, чтобы я сама распорядилась этим кладом? — решительно спросила она, прервав перепалку.

— Так я ж об том талдычу тебе с самого утра, Аронеюшка! — радостно вскрикнул тот.

И аж выступил из стены вперёд — на средину комнаты. Едва не наступив при этом на домового, сидевшего на полу и — под шумок, поглощавшего уже третью розетку малинового варенья. Тот едва не поперхнулся. Хорошо, что в настоящий момент Калина был не материален, но — всё же.

— Где же твоё вежество-то, Калина? Я те не половик! — резонно заявил Михалап, откашлявшись и поспешно глотнув последние капли чая из своей чашки.

36

Майор Чуров, высадив пассажирок у их дома, газанув, умчался вдаль на своей алой Ауди. Как потом оказалось — отпрашиваться с работы.

Арония с тревогой посмотрела ему вслед — она ведь только перед Владиславом геройствовала, а сама прекрасно понимала, что история с кладом ещё не закончилась. Не хотела его тревожить. Но, похоже, он и сам это знал — чуйка, да и опыт имеются. И теперь она тревожилась, чтобы он дров не наломал. Она сама с этим кладом разберётся — главное, что бабулю выручила.

К слову, Арония запретила своему соколу подсматривать за Чуровым, а себе — слушать его мысли. После того, как она узнала, что Ратобор следил за ней, девушка не хотела уподобляться ему. Да и подло подсматривать за любимым человеком, которому ты доверяешь. И неразумно — исчезнет загадка, что ли. Надолго ли хватит такой любви? Это как к картине, что у тебя всё время перед глазами маячит, в которой каждый штрих уже знаком. То ли нравится она, то ли в кладовку её засунуть — надоела.

А Полина Степановна тем временем войдя в дом, удивлённо остановилась, с недоумением осматриваясь. И спросила вошедшую вслед внучку:

— Аронеюшка! Мы действительно только вчера вечером уехали? Кругом такой беспорядок, будто мы сбежали отсюда. И словно здесь целую неделю не убирались! Разве эта поездка была такой срочной? Зачем всё так оставлять? — указала она на разбросанную в прихожке обувь. — А посуду я почему не вымыла? — сказала она, заглянув в кухню. — Или, хотя бы, в раковину не убрала? В жизни так не делала! — И всплеснула руками. — Даже кофейная гуща в чашках засохла!