Древнее сокровище - Зинаида Порох

— А ить зря ты не веришь — сундук ить и взаправду был! — раздался в кухне чей-то голос. — Анпираторский!

Владислав озадаченно покрутил головой, ища его источник.

— Михалап! — сердито прикрикнула Арония. — Давай уже — показывайся! Что ты, как радио, вещаешь!

— Не радива я! Просто с голоса вещать начал — шоб не сразу спужать тваво кавалера! — отозвался тот и проявился у стола.

Только частями. Сначала в воздухе возникла его лохматая голова, потом он повис там до пояса там, а после уж и весь возник, встав ногами на пол. Был он всё в том же сюртучке с расшитыми обшлагами и в юфтевых сапогах с отворотами. Ростом невелик, рыжая борода торчком, мурмолка набекрень, глаза жёлтым полыхают, будто у мартовского кота. А на плече висит заплатанный мешок.

— Чудеса-а, — протянул Владислав, озирая это явление. — Это, и правда, домовой? — спросил он у Аронии. — Какой-то он… несовременный.

— Ась? Несвоевремённый? — прищурился Михалап. — Так ить живу на свете уж тыщу лет, где ж за вами поспеть? Людёв уж нет, а вещи есть. Вот и донашиваю то, что от старых хозяевов осталося.

— Какие-то махонькие хозяева у вас, Михалап. Были, — усмехнулся майор.

— Какие есть! — обдёрнул на себе кафтанчик домовой.

— Эта одё… одежда — от сынишки генеральского. А домовой и большим может быть — хоть с полдома. Это он ради кафтана роста себе убавляет, — тихо пояснила Арония. И громко объявила: — Знакомься — это Михалап, уважаемый древний домовой. И главный свидетель всех событий. Я его в косметичке с собой брала на Мальдивы — напросился помогать.

Михалап, у тебя дело есть ко мне? — спросила она.

— Так ить я всё и так слухал, решил объявиться. А напросился, посколь дело было сурьёзное — клад искать да делить, — важно пояснил домовой. — Там бусурманы разные куролесили, ста… Полинку скрали, Аронеюшку обидеть могли. А я в таких опасных делах своей хозяйке завсегда помощник.

— Ну и как, помог ей чем? — скептически спросил майор, быстро придя в себя — служба научила ничему не удивляться.

— А то! Если б не кокосья с Чипой… — пробормотал он. И бодро продолжил: — Но у меня ить ишо помощники были: Старинушка — Глава нашего домовитого рода и Иха — местный лесовик. Не дали сироту Аронию обидеть! Свидетелями пошли!

Если честно — неизвестно кто был помощник. Скорее — Старинушка и Иха в этом деле главнее были. Всё по полочкам разложили.

— А, так вот о ком Полина Степановна вчера говорила, — понял Владислав. — Мол — где же Михалап, Старинушка, где Иха? И ещё этот, как его — Смугляк. Мутный он какой-то тип. Криминальный. То пенсионерку ворует, то клад ваш забрал.

— Ага. Гриминальный! — кивнул домовой. — Оченно!

— Как же? Забрал он! Кто ж ему клад отдаст, етому наглому арапу! — вдруг раздался ещё чей-то голос.

Так что не успел майор Чуров домовому Михалапу допрос о чёрном смарагде устроить — события сменялись слишком быстро. Поскольку тут жеперед ними появился рослый мужчина, имеющий слегка нечёткие контуры. По виду — из старинных людей и весьма знатных. Одет соответствующе — в блестящую парчу.

— Калина? И ты тут? — удивилась Арония.

— Так, а где ж мне быть? Надо ж дале с кладом решить! — басом отозвался тот. — Мне он не нужон.

— Перед тобой собственной персоной Хранитель клада, Калина, — вздохнув, пояснила Арония опешившему майору. — Полторы сотни лет он сундук с царскими раритетами бережёт! Да что мне тут решать? — обратилась она к Калине. — Не нужен мне этот клад! Ты ведь сам не велел золото оттуда брать. Шёл бы ты, Калина, своей дорогой. Твоя ли то забота, что с кладом будет? Пусть его, например, Смугляк себе берёт! Он имеет доступ к подобным криминальным вещам — не помрёт, небось.

Калина нахмурился. И его изображение даже пошло рябью.

— Не отдам я клад этому оглоеду! Он тебя тиранил, старуху скрал! — заявил он. — И бросить клад не могу! Скоко лет над ним сидел! Арину всё ждал, — вздохнул он. — Теперь ты — её дочь, должна решить, што с им деять?

— От именно! — поддержал его Михалап. — Дело-то наследное!

— Вот пристали! — растерялась Арония. — Я надеялась, что теперь-то, когда его украли, свободна от этого клада! И не чаяла, что вновь тебя увижу, Калина.

— Так, а чего ж? Вот он я! — смутился Калина. — Не мог я клад бросить и уйти. Должон же я был глянуть, куды тебя эти служилые поволокли? Если чо, так я… Хоть пуганул бы их, што ль. Да понял вскорости, что вы — знакомцы. И возвернулся назад — клад беречь.

— Нас, служилых, не испугаешь! — расправил плечи Владислав. — Мы ребята бывалые.

— Так, я ж и не пугал ишо, — усмехнулся Калина.

Да так усмехнулся, что мороз пошёл по коже. Видно, и он мог морок напустить — научился у всякой нечисти за столько годков-то.

— Ну, зачем мне этот клад? Боюсь я его, Калина! — призналась Арония. — Крови на нём много! Может, пусть его тогда Ратобор забирает, коли Смугляк не устраивает? Он знает, что с таким добром делать. Экспертов созовёт, оценит, задорого продаст.

— Ещё чего? — отмахнулся Калина. — Обойдётся! Больно хитёр князь Иглович! На Арине наживался, теперь на тебе!

— Что-то у тебя все не такие — один жаден, другой хитёр. А кто ж хорош? — усмехнулся Владислав. — Арония, вот, отказывается. Себе, что ль его заберёшь, Калина? И дальше будешь чахнуть над ним?

— Пошто такое говоришь? На что он мне? На том свете клады не нужны! — сурово ответил Калина. — Там, бают, токмо добрые дела в цене, — вздохнул он. — А у меня их вовсе нет!

— Совсем? Так не бывает! — возразил майор.

— Он же призрак, — тихо пояснила ему Арония. — Призрак самоубийцы. И людей он убивал, когда царя защищал.

Майор, прищурившись, осмотрел Калину. Только что вслух не сказал — мол, за давностью лет ты ни в чём не виновен…

— Не себе я клад брался охранять! Для Арины его сберёг! А теперь тебе, Аронеюшка, решать — куды его? — упрямо заявил Калина. — Ты одна посередь энтих аспидов с чистой душой. И, могёт быть, ты кладу этому доброе употребление сыщешь. А нет — так я вдругорядь его закопаю, — заявил он. — И Хранителей сурьёзных на него сыщу — знаю таковых. Пущай он дальше в земле лежит — меньше лиха из-за него здеся будет.

— Так ить и старуха Полинка — простая