Срок годности жены - Натаэль Зика

Полина подняла повыше сумочку и все увидели, что оттуда торчит корешок.

-В клатч не помещается, пришлось так, - улыбнулась Лесневская. – Я не могла отказать дочке!

- Ромм здесь? – оживились женщины. – Где? Почему мы не видели?

- Да, мне только что передали, что прибыл господин Гаранин, - ответила Полина, внимательно наблюдая за реакцией Вадима. – А он, как мы все знаем, без неё нигде не появляется.

- Чудесно, я тоже хочу автограф! Матвей будет в восторге!

- А я хочу с ней сфотографироваться!

- Идем скорее, пока её не разобрали на сувениры!

- Ты что – Гаранин не допустит, чтобы с его женщины хоть волосок упал, - рассмеялась Лесневская.

Дамы, безумолку щебеча, дружно развернулись, но внезапно Полина остановилась:

- Вадим Сергеевич, вот хоть убейте меня, я не понимаю, что вам, мужчинам, надо? Как вы могли променять Арину на это?

И она сначала показала вправо, а потом брезгливо ткнула в противоположную сторону.

Так вышло, что Вадим сначала посмотрел влево и увидел Веронику, которая, положив руку на предплечье какого-то мужика, ворковала, преданно заглядывая ему в глаза.

Если кто-то и поверил, что она настоящая невеста Усольцева, то сейчас ни у кого сомнений не осталось – можно вывезти девушку из борделя, но бордель из девушки вывести невозможно…

Покраснев до корней волос, Вадим машинально повернул голову вправо.

И его сердце остановилось:

Арина!

Его бывшая жена здесь?!

Но… откуда? С кем?

«Гаранин, - всплыли в памяти слова Лесневской. – Неужели?! Ах ты, шлю…а! Не зря я тебя подозревал, ой, не зря! Сама спуталась с адвокатишкой ещё до того, как я привёл Веронику, а потом просто разыграла оскорблённую невинность! Стер…лядь!»

Он сжал кулаки и шагнул навстречу.

И словно на стену налетел.

- А ты куда? – произнёс обманчиво мягкий голос Владимира Гаранина. – Не смей портить ей настроение! Стой тут и любуйся, но подходить даже не вздумай, иначе я собственноручно тебя отсюда вынесу. Бережного обращения и мягкого приземления не обещаю.

Между тем Арину окружили щебечущие женщины. Вадим увидел, как Лесневская подсунула его бывшей книгу, и та на ней что-то пишет.

- Она… что? – от полыхнувшей огнём догадки он даже забыл, к кому обращается. – Типа, писательница?! И что сочиняет - анекдоты из жизни домохозяек?

Гаранин сокрушённо качнул головой:

- Ну ты и… Даже руки марать нет желания – вижу, жизнь тебя уже и так наказала! Да, Арина Романовна – Ари Ромм – известная детская писательница, чьи книги разлетаются целыми тиражами. Больше скажу – несколько зарубежных издательств буквально умоляют её разрешить перевести эти сказки на другие языки. Собственно, мы только что с самолёта: летали в Лондон, договариваться о передаче эксклюзивных прав на одну историю. Поэтому и опоздали.

- Писательница детских сказок? – медленно повторил Усольцев. – И что, ей за это даже платят?

- О, ещё как! За одного только «Храброго Утёнка» Арина получила столько же, сколько твоя аптека приносила за полгода. А у неё издано уже пять книг, вот и считай.

Усольцев хмыкнул – что за чушь? Миллионы за детские сказочки?

Но натолкнулся на взгляд Гаранина и осёкся.

«Неужели правда? Да ну, на фиг: моя Арина, домашняя клуша – миллионерша?»

Он перевёл взгляд на бывшую жену и замер – а где, собственно, домашняя клуша?! Или, как он бросил ей в лицо – просрочка?

Вот эта ослепительная женщина в вечернем наряде яркого синего цвета, с умопомрачительной причёской и величественной осанкой – его бывшая жена?

Но как? Когда? Почему?

Как она смогла настолько преобразиться?

Когда это произошло?

Почему она так не выглядела раньше, пока они были женаты?

Он почувствовал себя обманутым: мозг отказывался верить и своим глазам, и словам Гаранина.

Не может такого быть, чтобы простая домохозяйка стала так известна, тем более, за рубежом!

Невозможно, чтобы его жена смогла чего-то достичь своими силами!

«Скорее всего, адвокат напряг свои связи – у него наверняка полно тех, кто ему так или иначе должен. Вот и создал искусственный ажиотаж! А про зарубежные издательства враньё! На дурачка берёт», - успокоил он сам себя.

В этот момент Арина, наконец, выпуталась из толпы восторженно щебечущих женщин, повернулась, отыскивая глазами Владимира. И наткнулась на соляной столб, в который превратился её бывший супруг.

Время остановилось.

«Ты… Ты была такая… Привычная. Скучная…, - против воли шептали губы Вадима. – Но стоило нам расстаться, и ты изменилась! Предательница! Боже, до чего хороша, и не скажешь, что уже сорок! Если бы ты была такой, как сейчас, я бы никогда не завёл Веронику!»

«Постарел, весь словно полинял, хотя одет с иголочки, - медленно отмечала Арина, рассматривая Усольцева. – А взгляд недовольный, как и перед разводом. Словно я и сейчас кругом ему должна! Как хорошо, что мы разведены! Страшно представить, что было бы, если бы Вадим не притащил тогда в наш дом свою любовницу! Я бы ещё долго жила прислугой в собственной семье. Без любви, без уважения. И без дочки!»

- Милый, вот ты где, - Вероника подлетела к Усольцеву и повисла у него на руке. – А я там… кое с кем познакомилась. Видный предприниматель, очень состоятельный господин, и он принял приглашение на нашу свадьбу!

И добавила, не глядя на Арину:

- Вы ведь известная писательница, верно? Я слышала, как о вас говорили, - она махнула себе за спину. – Знаете, у нас с Вадиком в июне свадьба, и я хотела бы пригласить вас на наше торжест…

Произнося это, она, наконец, подняла глаза.

И осеклась.

- А-Арина?! Но… Вадик, это что – шутка?!

Вокруг них понемногу собиралась толпа, и он краем уха слышал, как люди обмениваются комментариями.

Зря он думал, что про его позорный развод все забыли! Зря решил, что появление Вероники в качестве его невесты спасёт положение! Зря надеялся, что этот приём поможет ему вскарабкаться выше!

Кажется, появление преображённой Арины, Арины – известной писательницы и ослепительной женщины – только что поставило окончательную точку на всех его планах и амбициях.

- Идём отсюда, - рыкнул он и потащил любовницу прочь.

- Но, Вадичек, ведь я ещё…, - пискнула было Ника.

Но он только крепче сжал руку и рыкнул:

- Идешь. Быстро. И молча! Нам